«Неужели это всё происходит наяву?» – отчаянно взмолилась я про себя. В голове билась только одна мысль: бежать, бежать без оглядки, туда, где нет этого лоснящегося от вседозволенности взгляда, этой сальной ухмылки. Ноги словно приросли к полу, скованные страхом и чувством долга перед подругой. Я – жертва, запутавшаяся в паутине чужого порока. «Ну, Милохина, ну, коза, я тебе устрою такую взбучку», – пообещала я себе. Только бы поскорее выбраться из этой преисподней.
И тогда, собрав остатки воли в кулак, я взглянула ему прямо в глаза. Пусть видит мой гнев, мою ненависть, мою решимость. Конечно, чтобы я там ни говорила, себя я уважаю, просто сложившаяся ситуация располагает к тому, что я готова сказать что угодно, лишь бы поскорее закончить этот разговор и решить проблему без нелепых предложений этого хама, но, как видно, так, как хочется, мне не выйдет, и мне придется согласиться на его гнусность.
— Хорошо, — прозвучал мой голос, хриплый и чужой, — я согласна. — Слова прозвучали как похоронный звон, возвестивший о конце моей прежней жизни. — Но у меня есть условие, — добавила я с вызовом, чувствуя, как в душе просыпается ледяная ярость. — Сначала вы отпускаете мою неуравновешенную подругу. Полностью. Без каких-либо последствий. И только потом… я стану вашей. Но! — Я вздернула кверху указательный палец. — Мне потребуется две недели, чтобы узнать вас и сделать это... добровольно, не хочу ощущать насилие над собой... Вы ведь не настолько монстр?
Улыбка Бармы стала еще шире, обнажая ряд ровных зубов, словно у хищника. И, пожалуй, я соглашусь с тем, что на самом деле собой он хорош, но внешность далеко не всё для того, чтобы мужчина нравился и женщина желала его, важна и внутренняя начинка, а эта начинка чернее смолы.
— Хитрая девочка, – промурлыкал он, – но я люблю умных женщин. Что ж, я принимаю твои условия. — На удивление легко соглашается он. — Так будет даже интересней. Но! — Он вздернул кверху палец на мой манер. — Раз ты поставила свое условие, я подкорректирую и свое требование.
И в этот момент я поняла, что совершила сделку с дьяволом. Хотя, конечно, это было понятно с самого начала, но теперь я в этом окончательно убедилась, теперь-то стало ясно, что у этого мужчины внутри не просто черная смола, там адовая бездна.
— К-какими будут корректировки? — заикаясь, спросила.
— Я дам тебе не две недели, а месяц, прежде чем сделаю тебя своей, и по истечении этого времени ты скажешь, что любишь меня. — Его губ коснулась лукавая ухмылка. — Не просто скажешь, что любишь, а будешь любить, Мышонок.