Его слова о любви звучали как насмешка, как издевательский приказ. Но в этом приказе заключалась и лазейка. Месяц… Это не так уж мало. За месяц можно многое узнать, многое изменить. Можно попытаться разгадать его мотивы, понять, чего он на самом деле хочет. Может быть, за этой маской цинизма и жестокости скрывается что-то другое? Может быть, есть шанс достучаться до него, пробудить в нем хоть каплю человечности? Может, он увидит, какой я скучный человек, и потеряет интерес. В конце концов, кто в моем возрасте не совершал ошибок, что ему такая сумма за причиненный ущерб, уверена, для него это не деньги, и он может позволить себе простить нам подобную безрассудность с Олесей.
Я понимала, что шансы ничтожно малы. Но я должна попытаться. Ради Милохиной, ради себя, ради того, чтобы доказать этому чудовищу, что любовь нельзя приказать, нельзя купить, нельзя вымучить. Любовь – это чувство, которое рождается в сердце свободно, искренне, без всякого принуждения. И я сделаю всё, чтобы Барма это понял. Даже если для этого придется притвориться, сыграть роль, стать той, кем я никогда не хотела быть.
— А что, если бы закатила истерику, вы бы мне не предложили стать вашей... Эээ... Ну... — ни одного приличного слова для описания всего этого балагана не находилось в моей голове.
— Отчего же, — пожал он плечами. — Твоя истерика не отменила бы моего интереса. Только вдвое бы затянула наши переговоры. А мне бы не хотелось держать тебя здесь до следующего вечера.
В глазах Бармы плясали черти, и я нутром чувствовала, что влипла по самые уши. Божечки, и зачем меня черт дернул ввязаться в эту авантюру с Милохиной?! Сидела бы себе дома и никаких проблем! Теперь я, словно Алиса в Зазеркалье, провалилась в кроличью нору, где всё вверх дном и здравый смысл отдыхает в сторонке. У меня месяц, чтобы убедить его отменить свое требование и помиловать нас.
— Так, если мы договорились. Может, мы с подругой уже пойдем, — я неоднозначно махнула рукой, — домой.
— Вас отвезут. — кивнул Барма.
— Это лишнее. Мы и сами доберемся. — попыталась отказаться я.
— Ну-ну. — снова ухмыльнулся этот ненормальный. — Я не позволю своей Мышке бродить по ночному городу без присмотра, это небезопасно. Теперь я за тебя в ответе, ты ведь моя.
Посмотрите-ка, какая забота, подумала я, но не стала комментировать его слова, молча направилась к выходу из этой душной комнаты, потому что не имело смысла спорить, раз отвертеться от сопровождения не вышло, придется молча согласиться. Хоть меня и не радовала перспектива прокатиться с его мордоворотами до дома, хотя бы деньги сэкономим.