В животе завязался тугой узел страха, предчувствие надвигающейся бури. «Любить… его?» Эта мысль была подобна уколу ледяной иглы в самое сердце. Месяц, данный мне на «изучение» чудовища, казался одновременно и бездной, и тонкой нитью безумия. Месяц, за который я должна не только смириться, но и полюбить… это было равносильно приказу полюбить ядовитую змею, пригреть на груди скорпиона.

Его слова давили, словно гранитная плита, погребая под собой последние остатки наивности. «Я дам тебе месяц… прежде чем сделаю тебя своей». В этом мерзком обещании звучал зловещий приговор, от которого по венам заструился жидкий лед. Я продала душу дьяволу в шелковом костюме, и теперь мне предстоит испить чашу до дна.

Внутри бушевал ураган. Ярость, отчаяние, страх – всё смешалось в зловонный коктейль безысходности. Но сквозь эту мутную пелену пробивался тонкий луч надежды. Месяц – это время. Время, чтобы найти его слабое место, время, чтобы разработать план, время, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу. Ведь даже у самого коварного злодея есть ахиллесова пята. И я ее найду, чего бы мне это ни стоило.

Я посмотрю в глаза этому чудовищу, притворюсь покорной и послушной. Пусть думает, что сломил меня, что я – жалкая марионетка в его грязных руках. Но под маской покорности будет зреть план возмездия, а я обязательно придумаю, как отвертеться от его требований и избежать наказания за проступок глупой Олеськи. Бармалей еще пожалеет, что связался со мной.

— Ладно, — буркнула я, таращась на него глазами-блюдцами.

— Умница, — довольно кивнул он. — Хорошо, что не устраиваешь истерик.

Боже мой, что за камера сумасшедшего? Волна ледяного ужаса окатила с головы до ног. Месяц… Полюбить его. Месяц. Полюбишь. Он больной на голову психопат. Да это же изощрённая пытка, страшнее любых туалетов и унижений! Как можно полюбить человека, от одного взгляда которого кровь стынет в жилах? Как можно разглядеть хоть что-то хорошее в этом воплощении зла, скрывающемся под маской богатого и успешного мужчины? Нет, он определённо и богатый, и успешный, и, без сомнений, супервлиятельный, но с головой у него явно непорядок.

Внутри меня всё кричало от отчаяния. Но я не имела права раскисать безвольной жижей. Не сейчас, когда на кону свобода Милохиной. Да, я совершила глупость, согласившись на этот безумный договор, но не просто же так, а ради подруги. И теперь нельзя отступать, потому что с ней случатся вещи пострашнее, чем то, что мне придется переспать с этим монстром, тем более он дает мне время, и, возможно, мне еще удастся отвертеться. Нужно собрать всю свою волю в кулак и бороться. Бороться за себя, за свою подругу, за свою жизнь, которую этот Бармалей так бессовестно решил присвоить. Тоже мне нашел игрушку, я, может быть, и трусиха, но трусиха умная, пусть не будет слишком самонадеянным.