«Никогда!» – пронеслось у меня в голове. Я не позволю ему сломать меня, не позволю превратить мою жизнь в этот жуткий фарс. Внутри меня поднялась волна протеста, злобы, от которой в глазах помутилось, я была вне себя, неспособная контролировать ни себя, ни происходящее, словно окончательно и бесповоротно слетела с катушек от пережитого стресса. Собрав последние крохи самообладания, я выплюнула ему в лицо:

— Ты ошибаешься! Я скорее умру, чем полюблю тебя, чудовище!

В его глазах вспыхнула ярость, мгновенно сменившаяся болезненной тоской. Он отстранился, словно обжегся, и я увидела в его взгляде что-то похожее на разочарование, преданного кем-то мужчину. Его черты лица приняли прежний человеческий вид, куда-то исчезла та звериная натура, которую я наблюдала еще минуту назад.

— Ты сама себя обманываешь, Маша. Но я подожду. Я буду ждать столько, сколько потребуется, пока ты не смиришься с неизбежным. Пока не примешь меня и не придешь ко мне. Я, может быть, и монстр, это правда, такова моя природа, но принуждать любимую женщину ни к чему не стану. Я наслышан о подобных историях и знаю, к чему это может привести. Не хочу допускать чужих ошибок, с меня хватит одной, вторую я совершать не хочу.

Он поднялся, протянул мне руку, но я отшатнулась, как от прокаженного. Встав на ноги, я почувствовала, как дрожат коленки, как все тело пронизано ледяным ознобом. Лес вокруг казался теперь не просто мрачным, а зловещим, наполненным невидимыми тенями и шепотом. Барма молча смотрел на меня, в его взгляде читалась смесь грусти и неминуемости.

— Пойдем, Мышонок. Я отвезу тебя домой. — Не дожидаясь, он развернулся и пошел через лес к машине.

Я смотрела ему вслед, а затем пошла следом, деваться было некуда, придется поехать с ним, на улице уже начинало темнеть, а мы не пойми где в лесу, и глупо было бы идти по трассе в одиночку до города, кто знает, какого еще монстра я могу встретить по пути.

Словно марионетка, лишенная воли, я двинулась следом за Бармой, чувствуя себя преданной всем и вся. Зловещий лес теперь зиял пастью ада, готовый проглотить меня без остатка. Каждый шорох, каждая тень казались предвестниками неминуемой гибели. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств: страх, ненависть, отчаяние и тонкая струйка надежды, что это всего лишь дурной сон.

До машины дошли в тягостной тишине. Барма открыл дверцу, и я, словно запрограммированный механизм, забралась внутрь. Поездка казалась вечностью. Каждый километр отдалял меня от привычного мира, погружая во тьму неизведанности.

Приехали быстро. Барма, не заглушая мотора, припарковался у подъезда моего дома. Его взгляд был полон мрачной решимости, словно он уже предвидел все мои дальнейшие действия и принял для себя какое-то не слишком приятное решение.