— Здесь началась моя история, Маша, – произнес Барма, заглушив мотор. – И, возможно, здесь она начнется для тебя.

Его слова прозвучали как погребальный звон, и я поняла, что мои планы рушатся, как карточный домик под порывом ветра. Всё это – ловушка, хитроумно сплетенная паутина, из которой мне не выбраться. Я всем своим естеством ощутила, что он задумал эту поездку не просто так. Срочно захотелось подышать воздухом, я выскользнула из машины.

Отчаяние, как ядовитый плющ, обвило мое сердце, лишая надежды на спасение. Я знала, что должна бежать, бороться, сопротивляться, но ноги словно приросли к земле, не хотелось, как в прошлый раз, оказаться пойманной в его мерзкие лапы.

— Ты обманул меня. Припас какую-то хитрость. Посадишь меня здесь на цепь или в клетку? — прошептала я, и в голосе не было ни злости, ни обиды, лишь вселенская обреченность.

Барма молча смотрел на меня, выйдя следом за мной, и в его глазах я увидела отражение своего страха, своей боли, своей обреченности, но совсем иного рода, нежели моя. Он запрокинул лицо к небу и глубоко вдохнул, справляясь с эмоциями, обуревающими его. Я задрожала, хотя и не от страха к нему.

— Здесь я покажу тебе своего зверя. — наконец ответил он.

— Зверя? — я моментально покрылась мурашками.

Прежде чем осознала, что делаю, сделала два шага назад, взгляд Бармы тут же впился в меня, сделавшись хищным. Осознала, что если продолжу пятиться, то совершу ошибку и он кинется на меня. Вон как жадно следит за каждым моим движением, словно ждет, чтобы я наконец побежала, а он с радостью нагонит и растерзает мое тело. Замерла, сглотнув.

— Я покажу тебе своего волка, — поправил себя он, убедившись, что бежать я не намерена. — Хочу, чтобы ты увидела, какой я во втором своем облике, и чтобы мой волк побыл с тобой рядом хотя бы немного.

Барма сделал пару шагов назад и начал медленно раздеваться, складывая вещи стопочкой рядом с собой. Я залилась краской от смущения, не то чтобы я никогда не видела обнаженного мужского тела, просто не вживую, когда я не выдержала и хотела отвернуться, Барма остановил меня, приказав смотреть.

— Не отворачивайся! Ты должна видеть мое обращение. Иначе пропустишь самое интересное.

Я нехотя продолжила смотреть, то и дело отводя взгляд в сторону, а затем все же смирилась, ведь на самом деле передо мной не человек, а монстр, другое существо, поэтому не стоит воспринимать его как мужчину, он нечто абстрактное, к дьяволу смущение.

Его тело, словно выкованное из лунного серебра, напряглось под кожей, а в глазах запылал древний, пожирающий тени огонь. Барма издал низкий рык, эхом отозвавшийся в моем сознании, как предсмертный хрип ветра. Кости его хрустнули, будто ветви старого дуба под топором палача, мышцы извивались, словно змеи в агонии, и кожа лопнула, выпуская наружу бурю шерсти и клыков. Преображение было не рождением, а разрывом — разрывом человека на куски, чтобы волк, этот голодный призрак, вырвался на волю, воя о потерянных лунах и пролитой крови. Но все произошло так быстро, что мои глаза еле поспевали за этим преображением.