Наконец, когда банкет подошел к концу и все, в том числе и Маша, засобирались домой, я двинулся к ней. Мой шаг был пружинистым, полным решимости. Я видел, как ее глаза расширились, как она замерла, ожидая неизбежного. Воздух между нами накалился, словно перед грозой, и я знал, что сейчас, в этот самый момент, разряд будет неотвратим.

Пока она стояла одна, уже одетая в верхнюю одежду, ожидая своих родителей, я подошел совсем близко, так, что мог ощутить тепло ее кожи, услышать тихий шелест ее дыхания. Я видел, как она пытается сопротивляться, как вся ее суть кричит "беги", но какая-то неведомая сила удерживала ее на месте. Это было наше поле битвы, и она была моей добычей.

— Ты моя, Маша, — прошептал я, чувствуя, как мое волчье сердце готово разорваться от нахлынувшей нежности и безграничной страсти. — Ты всегда будешь моей. Довольно сопротивляться мне. — Я видел, как в ее глазах зажегся огонек, то самое притяжение истинных пар, которое теперь горело ярче любого пламени.

— Ты сказал, что оставишь меня в покое! — яростно зашипела она. — Займись своей подружкой.

— Ты ревнуешь, мне приятно. — улыбнулся я, проведя рукой по ее спине, слегка касаясь.

И тогда, словно подчиняясь неведомой силе, она подняла руку и коснулась моей щеки. Ее пальцы были холодны, но от их прикосновения по моему телу пробежала волна огня. Все внутренние рецепторы обострились, рот наполнился слюной от едва сдерживаемого желания оставить на ней брачную метку, в паху все напряглось, грозя разорвать ширинку.

— Пошел к черту, бабник. — скривилась она и отдернула руку.

Я застыл совершенно обескураженный, только в эту секунду до меня наконец дошло, что ситуация, может, и дала сдвиг, но усложнилась тем, что Маша пошла в сопротивление, считая меня лжецом. Хотелось взвыть и как следует ее тряхнуть.

— Да что ж с тобой так сложно! — не сдержался я.

— Со мной-то? — деланно удивилась она и поспешила ретироваться на улицу.

Я сорвался с места вслед за ней, нагнал у порога и схватил за локоть, разворачивая к себе, нависая над ней точно туча, мне было плевать, что на нас таращился весь мой персонал, пока я мчался за ней через весь холл.

— Я ждал почти восемь месяцев. — с нажимом произнес я.

— Что? — Маша удивленно округлила глаза, выглядя при этом еще более привлекательной. — Я разве просила об этом?

— Хватит мучить себя и меня. — уже мягче произнес я. — Мы оба чувствуем притяжение. Сегодня в тебе что-то окончательно надломилось. Не так ли? Не такой уж я монстр, чтобы ты не смогла смириться с этим и стать моей женщиной. Я понимаю, что женщины склонны нагнетать трагедию, и я дал тебе время, чтобы успокоиться, но пришло время смириться.