Лишь сейчас я осознал, что моя «игра в кошки-мышки» подошла к концу. Мое маленькое, испуганное чудо, моя Маша, наконец-то увидела во мне не монстра, а мужчину. Видела своего мужчину. Эта крошечная искорка ревности, вспыхнувшая в ее глазах, стала для меня маяком, осветившим путь сквозь годы одиночества и отчаяния. Ее слова, острые, словно лезвия, пронзили не только мою сестру, но и мою душу, оставив на ней след нежности и предвкушения.

Лилиана, чьи глаза блестели хитрым огнем, явно наслаждалась этим вихрем эмоций, но в ее словах я уловил истинное восхищение. Она, как женщина, точно предугадала, как подтолкнуть Машу в мои объятия, и я был ей за это благодарен.

— Сочная, — шепотом повторила она, словно пробуя на вкус новое искушение. И я знал, что она права. Маша была сочной, спелой, готовой распуститься под лаской нежных рук, под моей лаской, конечно же.

Я смотрел вслед своей удаляющейся пары, и мое сердце пело. Ожидание закончилось. Настоящая игра началась. И я, с чистым сердцем и диким зверем внутри, был готов к самому жаркому танцу в своей жизни. Мой Мышонок, моя Маша, скоро станет моей. И это будет не плен, не насилье, а танец двух душ, соединившихся в вечном притяжении.

Я чувствовал, как ее запах, ее тепло, ее душа вплетаются в мою, создавая ту самую симфонию, которую я ждал так долго. Господи, как я ликовал от того, что она больше не видела во мне монстра. Она видела мужчину. Своего мужчину, партнера, того, кого будет любить. И это было начало того, что мы, истинные пары, называем вечностью.

— Ну что, Барма, — промурлыкала Лилиана, — кажется, твой Мышонок вырос и готов к прыжку?

Я лишь улыбнулся, чувствуя, как кровь бурлит в жилах, готовая вырваться наружу. Сегодня был однозначно лучший день за эти бесконечно растянувшиеся дни ожидания, дни вдали от пары. Я был горд собой, горд тем, что сумел сдержаться и не пройти путь от принуждения к любви, как многие другие волки, нашедшие пару.

Как бы мне не хотелось оставаться в зале и наблюдать за Машей весь вечер, пришлось всё же пойти в кабинет и заняться некоторыми делами, но попутно я следил за своей парой через камеры на мониторе. Мой пугливый Мышонок злилась ещё долгое время, нервно поглядывая по сторонам, видимо, в поисках меня и Лилианы. Лилиана, к слову, подойдя к своей роли слишком ответственно, оставалась у барной стойки, громко хохоча, то и дело заставляя Машу нервно поглядывать на неё. Сейчас Маша напоминала мне медленно закипающий чайничек.

Спустя какое-то время, когда напряжение немного спало и чаша терпения Маши, казалось, почти переполнилась, я решил, что настало время для нового акта. Она, словно растерянный цветок, ищущий солнца, все еще металась взглядом по залу, но я знал, что ее мысли уже далеко, там, где я. Каждая ее нервная дрожь, каждое неуверенное движение лишь подпитывали пламя моего нетерпения. Мое "волчье сердце" билось в унисон с ее, сплетаясь в единый пульс предвкушения.