Мои переживания метались, как дикие звери в клетке, то бросаясь на стены отчаяния, то замирали, прислушиваясь к шепоту судьбы. Слова мамы, словно ключи, открыли замки, которые я сама себе воздвигла, и теперь я видела, что за ними – не бездна, а лабиринт, в котором мне предстояло найти свой путь. Путь, вымощенный корой деревьев, тронутых лунным серебром, и запахом влажной земли после дождя – запахом его мира.

Каждый раз, когда я думала о Барме, в моей груди разгорался тихий, но упорный огонь. Этот огонь то согревал, то обжигал, напоминая о той непроходимой пропасти, что разделяла нас. Но теперь, благодаря матери, я видела, что эта пропасть – лишь мираж, иллюзия, порожденная моим страхом. И этот страх, словно старый, трухлявый замок, был готов рухнуть от самого легкого прикосновения.

— Ты же знаешь, что истинная любовь не знает преград, милая, — повторила мама, и ее глаза, такие же, как мои, мерцали мудростью прожитых лет. — Не бойся того, чего еще не познала. Прими свою сущность, как я приняла свою. Это и есть свобода. — Ее слова стали компасом, указывающим направление в туманном океане моих сомнений.

— А ты своего оборотня приняла сразу? — спросила я ее.

— Можно сказать и так. — улыбнулась она. — У нас тоже все было сложно, но я полюбила его до того, как узнала, что он волк. — Помолчав, она добавила: — И если бы сейчас он вдруг возник в дверном проеме, я бы оставила твоего отца.

— Мама... — Я смотрела на мать округлившимися глазами, понимая, что она до сих пор любит того волка, которого уже нет в живых.

— Наша история была красивой. — Печально проронила она. — Жаль, что недолгой, и мы так и не успели завести ребенка. Я бы очень хотела, чтобы рядом со мной была его частичка.

— Мне так жаль, мам. — Прошептала я.

Чем больше я говорила с мамой, чем больше историй слушала, тем сильнее меня тянуло к Барме. И вот, поддавшись этому внутреннему зову, я решилась на встречу. Это решение далось мне нелегко, словно вырвать с корнем сорняк, который врос в самую ткань моей души. Но гордость, эта коварная тень, что пыталась удержать меня, уже не казалась такой сильной. Потому что где-то глубоко внутри я уже знала, что моя гордость – ничто по сравнению с тем, что ждет меня с ним. Однако я решила не писать и не звонить ему, я решила наведаться в то заведение, в котором все началось, «Сердце зверя». Не знаю, откуда во мне вспыхнул огонек бунтарства, но, как мне казалось, так поступить будет лучше. Мне было страшно, я была ни в чем не уверена, но старалась действовать решительно. Барма сказал, что если я захочу, то могу найти его в любом из его заведений, так пусть будет так.