Я подозвал Петю жестом. Мальчишка нехотя оторвался от созерцания Лёвы и подошёл ко мне, стараясь не смотреть на Зыкова, который всё так же чистил винтовку.

— Петя, — я наклонился к его уху. — Слушай внимательно. Дело важное! Видишь вон того? — я еле заметно кивнул в сторону Митяя. — Следи за ним, но только незаметно, понял⁈

— А что он сделал? — испуганно прошептал Петя.

— Ещё ничего, но, как только заметишь что-то неладное, — сразу бегом ко мне. Ясно?

Петя быстро кивнул.

— Понял, Стас! А если Митяй… — Петя сглотнул. — Если он полезет драться?

— Никаких драк, — я оборвал его жёстко, глядя прямо в глаза. — Твоя задача — наблюдать и докладывать. Я разберусь. Повтори.

— Не лезть, смотреть, бежать к тебе, — как попугай, затараторил Петя.

— Молодец. Иди.

Мальчишка отошёл с видом полководца, получившего в подчинение армию. Он занял позицию у кустов, откуда открывался хороший обзор на Митяя, и делал вид, что просто перебирает травинки.

Я мысленно выдохнул. Одной проблемой меньше. По крайней мере, Петя теперь не будет хныкать. Следом ко мне подошла Даша, опустилась рядом и перебила все мысли.

— Стас, — прошептала она, наклонившись к самому уху. — Они опасные? Этот… Лысый. Он смотрит на Петю так…

— Они такие же, как мы, — так же тихо ответил я. — Голодные и напуганные. Который постарше — он старшина. Лысый — примерно мой ровесник, солдат. А вот Очкарик — то ли студент, то ли… не знаю, мы толком не общались.

— Но…

— Так, Даш, — я выдохнул. — Давай пока никаких «но»! Ладно? Отдохнём, и буду думать, куда идти дальше и что с ними делать. Они, как и мы, — люди.

Буду думать… да, определённо буду. Только не это основная проблема, а другая: как удержать этих людей. Когда голод заставит их попытаться взять силой то, что им нужно, мои слова не будут стоить ничего. Никакое оружие не спасёт от ножа в спину в темноте, если эти трое решат, что мы им больше не нужны. Или если решат, что наши ресурсы им нужнее.

Но не факт, что они так поступят. Далеко не факт.

Я смотрел на Зыкова, на Лысого, который всё глубже вгонял нож в мох, и понимал: лезть к ним сейчас — значит нарваться. У них внутри всё кипит, перегорает, и любой неосторожный вопрос может стать началом. Пока они не переварили случившееся, их нельзя трогать. Им нужно время, чтобы выдохнуть.

Пускай поварятся в своих мыслях хотя бы пару часов. А мне нужно придумать, кто я такой и почему здесь. Что Митяй, что старшина — красноармейцы. Возможно, даже дезертиры. А кем я мог быть в свои девятнадцать лет? Точнее, кем мог быть Стас в это время?

Любое моё враньё может привести к нежелательным последствиям, так что пора бы мне придумать правдоподобную версию своей «службы». Ведь эти трое явно не последние люди, которых мы встретим. И следующие красноармейцы могут быть менее сговорчивыми.