Точнее, по нему было невозможно пройти. Бомба попала в то самое, полууцелевшее двухэтажное здание, перекрывая наглухо проход. И в целом, это не было такой уж проблемой для меня, я мог найти другой путь, но вот когда я почуял этот тошнотворный запах… когда понял, что под завалами кирпича и стен находятся люди, меня коротнуло.
Мне снова вспомнилась моя война. Вспомнился Грозный…
Я затормозил, нагнулся, уперев руки в колени, жадно хватая ртом воздух. Мимо, спотыкаясь, бежали люди. Кто-то тащил чемодан, кто-то ребёнка, а одна баба тащила за собой упирающуюся животинку.
Выдохнул, перестал пялится на людей и начал искать обход. Сначала, свернул направо, в узкий проход между складами. Там было темно и влажно, под ногами что-то хлюпало. Но воздух был лучше, чем на улицах, не так сильно чувствовалась гарь. После, выскочил с другой стороны и чуть не влетел в толпу. Прямо посреди улицы стояла брошенная полуторка. Кузов набит узлами, кабина распахнута, водителя нет. А вокруг машины крутились люди, растаскивая вещи.
— Эй! Куда прёшь⁈ — какой-то верзила в рваной рубахе шагнул мне навстречу, увидев, что я бегу. — Стоять!
— Дай дорогу! — рявкнул я, не сбавляя шага.
Он было дёрнулся, чтобы схватить меня, но я остановился, сделал шаг назад и поднял взгляд.
— Ушёл с дороги, — прорычал я. — Или я тебе кадык выгрызу!
Глава 5
Округлив глаза, он опустил готовые к захвату руки и сделал медленный шаг в сторону. И когда я снова сорвался с места, прокричал мне в спину:
— Псих!
Псих? Пускай будет так…
Я уже почти выскочил к тому переулку, где мы с дедом и Зоськой рванули на станцию, когда воздух снова содрогнулся. Сначала — просто нарастающий гул, а вот затем — переходящий в жужжание, от которого аж зубы начинали стучать. Я и без подсказок понял: самолёты. Память, мать её.
Задрал голову и увидел, как по небу сквозь багровое зарево пожаров шли тёмные чёткие силуэты. По направлению к вокзалу. И это были не наши.
И тут же из-за угла вывалилась толпа красноармейцев. Их было человек десять, а может, и больше. Видок потрёпанный, лица злые, часть из них вообще без пилоток. Один тащил на себе пулемёт, а рядом, не отставая, бежал здоровяк-второй номер, в руках у него была винтовка, на плечах крест-накрест болтались сумки с запасными дисками. Другой боец тащил раненого, взвалив того на плечо.
— Отходим! — орал красноармеец с окровавленной тряпкой на пол-лица. — К Лососне! Шевелитесь, мать вашу!
— Лососна… — только и вырвалось у меня.
Один из бегущих, пацан совсем, на ходу махнул мне рукой:
— Братишка, беги за нами! Ходу! Немцы скоро в город придут!