А ещё у меня всего десять патронов! Этим много не навоюешь… Надо думать, что делать дальше. Хотя чего думать? Нужно двигаться — правда, не зная куда. На восток — заслон, на юг — болота, на север — Неман.
И в этой тишине моих раздумий, нарушаемой только потрескиванием скрытого огня и далёким гулом канонады, я услышал это.
Хруст.
Затем ещё один. И ещё… И через мгновение хруст прекратился.
«Немец?»
Пальцы сильнее сжали берданку…
Глава 7
Хруст прозвучал совсем близко, метрах в двадцати, на краю оврага. Мурзик дёрнул ухом, но не издал ни звука.
Медленно поднялся и сделал пару шагов в сторону, уходя от пятна света, который давал костёр. Вжался в ствол ольхи и повернул голову в сторону звука.
Вскоре послышались следующие шаги, и они были тяжёлыми, шаркающими. То есть кто-то спускался по склону, не пытаясь притаиться.
«Неужели фриц?»
Николай заметил перемещения. Он повернул голову и только было открыл рот, как заметил жест: я приложил палец к губам и указал на склон.
Николай, в свою очередь, коротко кивнул и прошептал что-то Даше, которая сидела рядом. А вот я начал действовать. Ушёл ещё чуть в сторону, огибая площадку слева, выискивая глазами Петю, которого отправил на дежурство, но того не было в зоне видимости. Берданку вскинул к плечу. Приклад в ямку, щека прижалась к прикладу.
Всё, я ждал и даже не дышал.
Через полминуты, которые растянулись в ожидании в какое-то нереальное время, из кустов вышел силуэт. Мужик в каске и с винтовкой за спиной.
Он не видел нас, не сразу понял, что пёр на костёр… Подняв голову и, наконец, увидев свечение огня, он замедлился, тут же споткнулся о корень и выматерился. На русском.
— Стоять! — резко скомандовал я.
— Свои… — хрипло выдохнул солдат, и в его голосе было столько боли и усталости, что мне стало не по себе. — Братцы… свои…
Он шагнул к костру.
— Стрелять буду! — резко скомандовал я. — Руки вверх, чтобы я видел!
Незнакомец вздрогнул, дёрнулся, пытаясь разглядеть меня в темноте, рука инстинктивно потянулась к винтовке за спиной.
— Не делай глупостей, боец, — раздался из темноты хриплый, но твёрдый голос Николая. — Оружие на землю… Отойди от винтовки на три шага.
Боец замер, потом медленно снял винтовку — «мосинку» — и положил её на землю. Сделал три шага вперёд, подняв руки.
Я вышел из тени, подошёл к нему вплотную. Быстренько обыскал его одной рукой, но ничего, кроме тряпки в кармане и двух патронов, не нашёл. Ни документов. Ни еды.
— Как звать? — спросил я, подбирая его винтовку.
— Ефрейтор Геннадий Васильевич Сидоров, — он не повернулся: понимал, что на прицеле. — Телеграфист. Двести тридцать вторая отдельная рота связи…