Вера снова закричала.

Даша опустилась рядом с ней на колени.

— Дыши, — сказала она. — Теперь уж дыши…

* * *

Я водил стволом по двору, высматривая новую цель. Но её не было. Весь двор был завален мёртвыми фрицами, и воняло, если честно, так себе. Пахло гарью, кровью и порохом.

За ту минуту, пока я проверял мёртвые тела, ещё дважды послышались звуки. Один раз кашлянул карабин Архипа — старик снял того, кто ещё пытался отползти к канаве. Второй раз вскрикнул фриц у грузовика: Митяй успел добраться до него раньше, чем я успел рявкнуть приказ.

Но открытием для нас был обер-фельдфебель. Он лежал за колесом «Опеля Блитц», в той самой зоне, куда я швырнул колотушку. Фриц закрылся телом своего солдата, но всё равно получил урон. Из его левого бедра и плеча сочилась кровь, но он был в сознании.

Митяй заметил его первым. Лысый, ещё не остывший после убийств, вытащил орущего фрица за ногу. От души его пнул, и тут в руке Митяя блеснул нож.

— Стоять! — рявкнул я. — Этот старший. Сначала вытрясем всё, что знает.

Митяй замер. Нож остался в руке, но уже не шёл вниз. Я сделал шаг ближе.

— Убьёшь — сам мне ответишь. Понял?

Он тяжело дышал, смотрел то на меня, то на немца. Потом сунул нож за голенище и отступил на шаг, сплюнув в сторону. Не подчинился — скорее отложил. И это было хуже.

Адреналин схлынул через пару минут, и тут меня накрыло по полному. В ушах звенело так, что казалось, собственное дыхание было рёвом. Горло саднило, тело пробила мелкая дрожь, а ноги, казалось, вообще перестали быть моими. Хотелось упасть на колени и лечь на землю, отдышаться, закрыть глаза и уснуть.

Но этого я не мог допустить. Я — командир! Стиснул зубы, расправил плечи и заставил себя дышать ровно.

Подошёл к Алесю, тот, как я и предполагал, был мёртв. Шальная очередь из MP-40 прошла через плечо и грудь, и шансов выбраться у него уже не было. Да и если бы кто-то из нас подоспел, ситуация бы никаким образом лучше не стала.

— Покойся с миром, — просипел я, поворачиваясь к Лёве.

Студента хорошенько контузило, это было видно по его стеклянным глазам. Он всё ещё пытался стряхнуть невидимую землю с ушей, морщился, тряс головой, но слышал, судя по всему, очень плохо.

Митяй всё ещё стоял над обер-фельдфебелем. Нож он убрал, но взгляд оставался агрессивный. Я ткнул пальцем в сторону убитых:

— Зыков! — повернулся я к старшине. — Проверь поле боя. Пересчитай, что осталось к MG: ленты, коробки, патроны.

— Сделаю, — буркнул Зыков, вытирая закопчённое лицо тыльной стороной ладони.

Он встал из-за пулемёта, разминая затекшую спину, и пошёл вдоль тел.