Сидоров помолчал, глядя на свои сапоги. Потом поднял голову.

— Ладно. Пойдём.

Казалось, что рваные куски сна сил мне толком-то и не дали. Два часа пути через ольшаник дались мне куда тяжелее, чем вчерашняя беготня. Может быть, дело было именно в том, что мы старались двигаться медленно и незаметно, или же… такое состояние было из-за голода — голод решал.

Плюс ко всему мне постоянно приходилось оборачиваться и проверять, на месте ли Гена. Оружие-то я ему вернул, но вот не было у меня доверия к этому человеку. Фактически он мог всадить мне приклад в затылок, а после — поминай как звали….

Зачем ему обуза в виде лишних ртов? Но Сидоров всё-таки не был мразью, хотя после предложения «сожрать кота» я всё ещё хотел его хорошенько огреть. Мужик сопел, ворчал, постоянно спотыкался о корни, но верно следовал за мной, хотя явно боялся.

И на подходе к окраине лесного массива мы услышали звуки мотора. Я тут же упал в траву, вжавшись в землю. Сидоров сделал то же самое, но чуть помедлил. Когда звук стал громче и явно говорил о том, что кто-то приближается, я чуть приподнял голову.

Увидел, что метрах в ста от нас по просёлку ехал немецкий грузовик. «Опель Блиц», крытый брезентом, — основная рабочая лошадка вермахта. Я его по учебникам и хроникам знал отлично. Машина, покрытая слоем засохшей глины так, что штатный крест на борту едва проглядывался сквозь слой грязи.

Грузовик доехал до развилки и притормозил. Из кабины высунулся фриц, посмотрел на дорожный знак, а затем что-то сказал водителю. Через секунд пятнадцать грузовик газанул и повернул на тракт, уводящий на восток.

Когда стих рёв мотора, я поднялся.

— Пошли, — шепнул я Сидорову.

Но пошёл не к хутору, а к развилке.

— Ты куда? — зашептал Сидоров.

Я не ответил. Подошёл к деревянному столбу.

Знак был старый, выцветший, но надписи читались. Я упёрся в столб обеими руками и начал раскачивать. Сидоров секунду тупил, потом понял, что я делаю, и бросился ко мне. Вместе мы подломили трухлявое основание. Столб с хрустом упал в траву. Мы быстро оттащили его в кусты, забросали ветками.

— Чтобы, сволочи, дольше ориентировались, — выдохнул я, вытирая пот со лба.

И в этот момент Гена кивнул, впервые глядя на меня с реальным уважением. После мы двинулись к хутору — всё так же медленно, избегая выхода на открытое пространство. Но вот когда мы вышли к хутору, я увидел то, отчего в груди закололо.

На грязи у самой обочины, ведущей к первому дому, был чёткий след протектора колеса мотоцикла. Он был свежим, глубоким…

Кто-то уже приезжал сюда… но, если судить по «развороту», гости свалили. Надеюсь, что свалили…