Глава 4. Опись
Страница 37 из 235
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 4. Опись

Страница 37

— Напишите «исправный, без заряда», — сказал Илья. — Так будет точно.

— Без заряда — это мёртвый.

— Без заряда — это без заряда. Мёртвый — это когда заряд есть, а он не работает.

Тюрин смотрел на него долго и, кажется, с ненавистью. Потом записал. Савватей Кузьмич на лавке тихо засмеялся в бороду.

Дальше пошло легче. Компас Тюрин осмотрел, покрутил, подождал, пока стрелка успокоится, и записал «годный» — с явным удовольствием, что хоть что-то годное. Фонарь щёлкнул туда-сюда, фонарь светил, и Тюрин сказал «ишь ты» и записал «фонарь земной, живой». Сухари записал как сухари. Зажигалку — «огниво земное». Над блокнотом задумался.

— Писанное?

— Моё. Личное.

— Личное у находки не бывает, — сказал Тюрин, но без злобы, как говорят «дождь сегодня». — Ну, а писанное что? Песни?

— Записи о поиске.

Тюрин полистал. Илья стоял на крашеной половице и смотрел, как чужие пальцы в чернилах листают страницы, на которых его почерком было написано «Шульгин Артём, 11 л., рост 140, куртка синяя с капюшоном, ушёл в субб. около 14:00», и «Тёпа», подчёркнутое дважды, и «квадрат 14 — пусто», и «1 окт. День 1». У него вдруг вспотели ладони.

— Блокнот исписанный, — сказал Тюрин и записал. — Писанное — не по нашей части, это Палата, если надо будет. Носильное и для письма оставляем при находке. Прочее — в кладовую, под опись, до оценки.

— А куртка?

— Куртка — носильное. Оставляем. — Он подумал. — Пока.

— Бит? — вдруг спросил он, не поднимая головы, и Илья не сразу сообразил, что вопрос к нему.

— Что?

— Бит, спрашиваю? Синяки, раны, увечья. Плечо у вас вон как держите.

На лавке Савватей Кузьмич перестал смеяться. Он не шевельнулся и не посмотрел на Илью, — он смотрел на свою шапку, которую мял в руках, — но Илья спиной почувствовал, как он ждёт, и вспомнил Нюту: «Не со зла, а для науки». Что там по Уставу за побои находке, он не знал. Но догадывался, что «прибавка за живьё» и «бит слегой» в одной графе уживаются плохо.

— Упал, — сказал Илья. — В Глуши. На корень.

Тюрин записал «упал». Савватей Кузьмич продолжал мять шапку.

— Руку, — сказал Тюрин. — Левую.

Илья протянул руку. Красная нитка на запястье за два дня потемнела, разлохматилась и стала похожа на ту, какую бабушки в Кимрах повязывали от сглаза. Тюрин достал из ящика ножницы — большие, портновские, с одним кольцом, обмотанным тряпкой, — и примерился.

— Погоди, — сказал Савватей Кузьмич.

Он встал с лавки, подошёл, и сам, корявыми пальцами, распустил узел, который сам же и завязал. Нитка не давалась. Тогда он кивнул Тюрину, и Тюрин перерезал её, аккуратно, не задев кожи. Савватей Кузьмич подобрал обрезки с конторки, намотал на палец и сунул в карман зипуна.

назадназад
1 ... 35 36 37 38 39 ... 235
впередвперед