— Филипп? — Морган хмыкнул. — Да он скорее себя зарежет, чем кого другого. Ладно, прослежу.
Пит стоял у стойки, точил нож хозяйской ложкой, пока хозяин, красный, как вареный рак, орал на него, размахивая тряпкой.
— Ты что творишь, щенок? — ревел он. — Это ложка, а не оселок! Верни, или я тебе ее в корму засуну!
Пит, не моргнув, сунул ложку за пояс и выдал:
— Для красоты, хозяин! Капитану стараюсь, вдруг он суп захочет!
Я хмыкнул.
Дверь таверны хлопнула, и ввалился Филипп. Лицо его было красным, будто он пробежал милю под солнцем, а глаза метали искры. Он плюхнулся на скамью напротив, чуть не опрокинув мою кружку, и выдохнул, как загнанный конь.
— Ну? — спросил я. — Что там?
Филипп вытер пот со лба и наклонился ближе, понизив голос, хотя в таверне и так никто не слушал — все были заняты либо ромом, либо руганью.
— Следил я за ним, как ты сказал, — начал он. — Джон болтался по рынку, потом к порту подался. Ни с кем не говорил, Крюк. Ни слова. Только озирался, будто за ним черти гонятся. Дерганый, как юнга перед штормом.
— Может, Хоббс его достает, — сказал я, вспоминая рассказ Джона про ростовщика. — Долги — та еще петля.
Филипп хмыкнул.
— Не думаю. Он не просто боится, Крюк. Он что-то вынюхивает. Я видел, как он у верфи крутился, близ «Принцессы», тьфу, «Ворона». Стоял в тени, смотрел на корабль, будто прикидывал, как на него забраться. А потом ушел, быстро так, будто спохватился.
Я нахмурился. Мысль, что Джон вокруг него шныряет, мне не нравилась. Но Филипп явно видел в этом больше, чем просто любопытство.
— Выкладывай, — сказал я, постукивая пальцами по столу. — Что ты думаешь?
Он сжал кулаки, будто хотел врезать по доскам.
— Этот щенок не так прост, как прикидывается. Говорит, что за себя, что Хоббс его травит, но я ему не верю. Он слишком шустрый, слишком злой. И эта его байка про моего отца… — Филипп осекся, голос дрогнул. — Не знаю, Крюк, но чую, он нас водит за нос. Может, он с кем-то снюхался.
Я прищурился. Филипп пожал плечами, его глаза забегали.
— Не знаю. Но Джон не похож на того, кто просто мстит за отца. Он что-то задумал.
Я откинулся на скамью, обдумывая его слова. Филипп был на взводе, это ясно, но чутье у него было. Джон и правда вел себя странно: то бежать, то говорить, то молчать, как рыба.
Если он крутился у «Ворона», это уже не просто любопытство.
Но на кого он работает?
Глава 18
Утро на Барбадосе встретило меня тяжелым, влажным теплом и запахом гниющей органики, который не могли перебить даже ароматы специй и жареной рыбы, доносившиеся с рынка. Я выбрался из койки в «Рыжем Коте», чувствуя, как ноет старая рана от дуэли с Педро. Марго, конечно, постаралась на славу, штопая меня, но тело помнило сталь. Да и возраст, пусть и скинутый Вежей до вполне боеспособных тридцати с небольшим, иногда напоминал о себе фантомными болями семидесятилетнего старика, которым я был еще совсем недавно.