— Я осторожно.
Я пошел по улице, оставив верфь за спиной. Порт затихал, рынок шумел. Торговцы предлагали ром и рыбу, женщины тащили корзины. Я свернул к центру, ища «Стальной Коготь». Мысли о Дрейке не покидали. Что он спрятал на этом острове? Золото? Тайну? Или просто еще одну головоломку? Улица привела к лавке: дверь из дерева, над ней — железный коготь на цепи. Я остановился, положил руку на крюк и толкнул дверь.
Ох уж этот Дрейк. В его книжице я слишком многое прочитал. Слово «Барбадос» на последней странице не давало покоя. Но больше всего бесила непонятная надпись под ним, которая звучала как личное послание:
«Ищи там, Крюк!»
Глава 16
Я толкнул дверь лавки «Стальной Коготь» и та скрипнула. Внутри пахло маслом и чем-то едким. Свет пробивался через мутное окно, освещая полки с оружием: мушкеты торчали, как штыки в строю, шпаги висели на крюках, а пара пистолетов красовалась на столе, будто ждали, когда их возьмут в руки. За прилавком стоял оружейник — жилистый мужик с седой бородой, похожий на того, кто скорее заколет тебя, чем продаст что-то. Он глянул на меня, прищурив один глаз, и выдал:
— Чего надо, моряк? Или ты просто погреться зашел?
— Оружие, — ответил я, шагая к полкам. — Не хлам для портовых крыс, а что-то, с чем можно жить дольше одного боя.
Он хохотнул, будто я шутку отпустил и махнул рукой в сторону товара.
— Выбирай, только не сломай ничего. У меня тут не лавка для любопытных.
Я подошел к мушкетам. Взял один. Ствол длинный, приклад удобный, но спуск тугой, как характер у трезвого боцмана. Прицелился в угол — муха на стене стала мишенью. Представил, как пуля ее размазывает, но мушкет тяжелый. Положил обратно. Второй — полегче, с мягким спуском, но ствол кривой, будто его гнули об колено. Отставил. Третий попался что надо: французский, легкий, ствол ровный, спуск шепчет, как девка в таверне. Приставил, прищурился — муха на окне дрогнула, будто почуяла беду. Полчаса ушло, чтобы найти этот экземпляр, но он стоил того. С таким можно не только пугать, но и попадать.
— Неплохой выбор, — буркнул оружейник, глядя, как я верчу мушкет. — Стреляет лучше, чем ты выглядишь.
— Это еще не все, — сказал я, переходя к шпаги. — Мне бы клинок толковый.
Он ухмыльнулся, показав щербатый зуб, и кивнул на стену с клинками. Я взял первый — тяжелый, с широким лезвием, больше для мясника, чем для фехтовальщика. Взмахнул пару раз — рука устала, будто я бочку рома тащил. Не то. Второй — тонкий, с кривой гардой, но острие тупое, словно им рыбу чистили, а не врагов кололи. Третий — легкий, с гравировкой на гарде: волны и завитки, будто мастер решил похвастаться. Сделал выпад — клинок свистнул. Крутанул кистью, ткнул в воздух, проверил баланс. Час прошел, пока я перебирал железо, но эта шпага легла в руку, как старый друг, с которым не хочется расставаться.