— Зачем, Крюк? — спросил он. — Могли добить. Или в цепи. А ты их отпустил.
— Он меня подобрал после шторма, — сказал я. — Давно. Я был должен. Теперь нет.
Морган промолчал. Солнце садилось, небо краснело. Я повернулся и пошел к каюте. Вечерело. Воздух был предгрозовой.
— Мы квиты, Роджерс, — сказал я в пустоту.
Глава 13
Я захлопнул дверь каюты, и переборка отозвалась глухим стуком, будто кто-то ударил кулаком по пустому бочонку. Внутри пахло сырой древесиной и въевшейся смолой. Фонарь на грубо сколоченном столе отчаянно мигал, его свет рваными пятнами метался, выхватывая из полумрака лицо Изабеллы.
Она сидела на краю койки, вжавшись в угол. Марго дала ей свое платье, чистое. Ее старое платье — когда-то, наверное, дорогое, а теперь измятое, с рваным, обтрепанным подолом — свисало со спинки стула, как половая тряпка. Ее тонкие пальцы беспрестанно теребили ткань, двигались быстро, нервно, словно она пыталась разорвать невидимые путы, сковавшие ее изнутри.
Я подтащил к койке стул, его ножки с противным скрежетом проехались по полу. Сел напротив, положил руки на колени. Всмотрелся ей в лицо. Глаза — красные, веки опухли, но сухие. Слез не было. Она выглядела так, словно не спала несколько суток кряду. Черт побери, я знал ее лучше, чем кого-либо на этом проклятом корабле, знал ее упрямство, хрупкость, которую она так тщательно прятала.
— Рассказывай, — голос прозвучал глухо, горло пересохло.
Марго предлагала ей переселиться к ней в кубрик, за шторку. Но я ей отказал. Она на это явно обиделась.
Изабелла медленно подняла голову, с видимым усилием. Пальцы замерли на истерзанном подоле, сжались в маленький кулак. Голос был надтреснутым, с хрипотцой. Она всегда умела держать себя.
— Они пришли ночью, — начала она, взгляд уперся куда-то мимо меня, в стену каюты. — Человек десять, может, больше. Я не считала. Лица замотаны тряпьем. Ворвались в дом отца. Выломали дверь с петель… Я замешкалась. Дверь в мою комнату разлетелась в щепки от одного удара, мне в лицо полетела пыль и мелкие осколки дерева. Меня схватили за руки, грубо, больно. Потащили вниз по лестнице. Я пыталась вырваться, пнула одного в колено, но другой тут же врезал мне по скуле. Не сильно, только чтобы заткнуть, чтобы я не кричала.
Я сидел не шевелясь и слушал. Руки на коленях напряглись. Я заставил себя разжать пальцы, медленно выдохнул сквозь зубы. Она машинально провела ладонью по щеке, там, куда пришелся удар, будто проверяя, остался ли след. И я вспомнил, как касался этого лица в Тортуге. Сейчас ее кожа была мертвенно бледной, без той искры жизни, которую я помнил. Она продолжила, так же не глядя на меня.