— Говорили по-английски. Быстро, отрывисто, с жестким акцентом, я не все разобрала. Но главное услышала: если не подчинится их требованиям, меня прикончат. Потом связали руки за спиной. Веревка была грубая, толстая, врезалась в запястья, до крови. Глаза завязали какой-то вонючей тряпкой. Я слышала торопливые шаги вокруг, топот сапог по каменным плитам двора, потом скрип телеги, которую подгоняли к дому. Меня швырнули туда. Телега тронулась. Камни стучали под колесами, она подпрыгивала на каждой выбоине. Я лежала на дне, тряслась от холода и страха, и считала повороты, просто чтобы не сойти с ума, чтобы хоть за что-то цепляться…

Я не выдержал, встал. Прошелся по тесной каюте — две шага туда, два обратно. Фонарь на столе качнулся от моего движения, тени метнулись по стенам, искажая неподвижный силуэт на койке. Десять человек, англичане, угрозы. Это начинало складываться в картину, но пока мутную. Скорее всего, люди Кромвеля, те же ублюдки, которые отправили флот в Портобелло.

Но зачем им Изабелла? Чтобы надавить на ее отца, губернатора Тортуги? Или это ловушка для меня? Я остановился у стола, машинально взял нож, валявшийся рядом с развернутой картой. Повертел его в руках. Холодная сталь легла в ладонь привычно и успокаивающе. Я подумал, что этим клинком можно было бы аккуратно вскрыть пару глоток тех, кто посмел ее тронуть. Изабелла подняла на меня глаза, молча следила за моими движениями. Я не люблю пустых угроз. И не люблю, когда трогают то, что я считаю своим.

— Кто командовал? — спросил я, глядя на нее сверху вниз. — Голос, одежда, акцент, особая примета? Хоть что-то, Изабелла!

Она медленно мотнула головой, темные волосы упали на лицо, и она откинула их назад знакомым резким движением.

— Лица закрыты, я же сказала. Тряпки. Один голос я запомнила — хриплый, прокуренный. Он отдавал приказы: «Тащи ее сюда», «Быстрее, времени мало», «Заткни ей пасть». Он явно был главным. Одеты все были в темное, неприметное. Плащи длинные, тяжелые, скрывали фигуры. Когда меня волокли к телеге, что-то металлическое звякнуло у одного из них — то ли эфес шпаги ударился о камень, то ли цепь какая-то на поясе. Я не поняла. Больше ничего не видела и не слышала по дороге.

Я с силой бросил нож на стол. Он со стуком ударился о дерево. Хриплый голос, темные плащи, англичане… Мало. Возможно, Рид или Кокс, псы Кромвеля. Я вернулся к стулу, снова сел напротив. Провел рукой по лицу, стирая внезапно выступивший пот. Изабелла смотрела прямо на меня, ждала. Я знал эту девушку недолго, но мне хватило времени понять, что она не сломается так просто. Но сейчас она была на самом краю, это было видно в ее пустых, выжженных глазах.