— Я… я не знаю, смогу ли, — прошептала она, когда я закончил. — Губернатор Кортни… он показался мне таким… холодным. И он ведь англичанин. Он может быть заодно с людьми Кромвеля.
— Может, — согласился я. — Но он также и губернатор Барбадоса, который хочет сохранить свой остров и свою власть. Кромвель ему не друг. Возможно, у нас есть общий интерес.
Она помолчала, потом вскинула голову.
— Хорошо. Я попробую. Ради вас, капитан. Вы спасли меня. Я перед вами в долгу.
Благодарность в ее глазах была искренней. Она подошла ближе, почти вплотную. Аромат каких-то цветов, смешанный с запахом тропической ночи, исходил от ее волос. В тусклом свете свечи ее лицо казалось еще более нежным и беззащитным. Мы стояли очень близко. Тишину нарушал стрекот цикад за окном да отдаленными голосами Моргана и Марго в саду.
Меня влечет к ней. Что на меня нашло? Напряжение последних дней? Неожиданная благодарность в ее глазах? Или просто минутная слабость старика, запертого в молодом теле? Не знаю. Но я наклонился и коснулся ее губ своими. Легко, почти невесомо. Поцелуй был коротким, но сладким.
И в этот самый момент, когда наши губы только соприкоснулись, я почувствовал холодный, твердый круг металла, упершийся мне точно между лопаток. Несильно, но настойчиво. Ощущение было настолько неожиданным и жутким, что я замер, не успев даже отстраниться от Изабеллы, которая испуганно пискнула, увидев что-то за моей спиной.
А потом раздался хриплый, знакомый до тошноты голос. А я так надеялся больше никогда не услышать его.
— Не двигайся, Крюк. На этот раз ты от меня не уйдешь.
Роджерс, чтоб тебя…
Глава 20
Холодный круг металла уперся мне между лопаток так неожиданно, что я замер на полушаге, не успев даже отстраниться от Изабеллы. Она тихо пискнула, ее глаза расширились, глядя куда-то мне за спину. Поцелуй, едва начавшийся, застыл на губах. Я знал этот хриплый, пропитанный ромом и злобой голос. Знал и всей душой надеялся больше никогда его не слышать.
Я медленно, очень медленно поднял руки на уровень плеч, показывая, что не собираюсь делать глупостей. Хотя именно глупость сейчас была бы, пожалуй, единственным шансом. Но против пистолета, когда его ствол почти касается твоей спины, много не наглупишь.
— Бросай шпагу, — прохрипел Роджерс у самого уха. Его дыхание воняло перегаром. — На пол. Медленно.
Шпага соскользнула с портупеи и с глухим лязгом упала на доски пола. Я не сводил глаз с перепуганного лица Изабеллы. Роджерс обошел меня, не опуская пистолета, его лицо было перекошено торжествующей гримасой. Рубцы на его щеке, казалось, пульсировали в неровном свете свечи. Он пнул мою шпагу ногой, отбрасывая ее в угол.