Его взгляд скользнул по моему поясу, задержался на мгновение на стальном крюке, моем неизменном спутнике и символе, но тут же скользнул дальше. Крюк. Он не посчитал его оружием. Просто деталь, часть образа Доктора Крюка, не более. Идиот. Или слишком уверенный в себе идиот. Впрочем, сейчас это давало мне микроскопическую, но все же надежду. Но его увлекла другая находка. Мой пистоль на поясе он выхватил и прикарманил.

За окном послышались звуки короткой, яростной возни, глухой удар, сдавленный стон. Мои ребята. Сэм. Они не справились.

Дверь распахнулась, и в комнату грубо втолкнули Моргана. Генри едва держался на ногах, по лицу его текла кровь из рассеченной брови или виска, рубаха на плече потемнела. Он тяжело дышал, его глаза метали молнии. Следом за ним два ухмыляющихся пирата Роджерса ввели Марго. Она была очень бледная, при этом держалась прямо, глядя на Роджерса с нескрываемым презрением. Руки ее были заведены за спину.

У стены я увидел своих пиратов — Сэма и еще двоих парней. Они лежали на полу, связанные по рукам и ногам, с кляпами во рту. Кто-то из них был без сознания, кто-то пытался мычать сквозь тряпку. Картина была удручающей. Полный провал. Я попался, как мальчишка, поверив в минутное затишье и собственную неуязвимость.

Домик был под наблюдением Роджерса, а мои люди не заметили этого. Нас схватили как малышей в песочнице.

Изабелла тихо всхлипнула, прижав руки ко рту. Роджерс обвел комнату торжествующим взглядом. Его пиратов было человек десять, не считая его самого. Все вооружены, все смотрели на меня с откровенной враждебностью. Это были те, кто выжил после нашей последней стычки, кого я отпустил в шлюпке. Видимо, чувство благодарности им было незнакомо. Хотя чего я ожидал?

— Ну что, Доктор Крюк? — голос Роджерса сочился ядом. — Думал, обхитрил всех? Думал, самый умный? Забрал наше золото, золото с Монито! А нас бросил в море, как паршивых щенков! С одной дрянной бутылкой рома на всех!

Он говорил громко, почти срываясь на крик, брызгая слюной. Его трясло от ярости. Он ходил по комнате взад-вперед, не спуская с меня глаз и не сводя дуло оружия с меня.

— Мы гребли трое суток, Крюк! Трое суток под палящим солнцем! Воду ты не удосужился нам дать! Люди умирали от жажды у меня на глазах! А ты в это время пировал на нашем золоте, ублюдок! Ты убил Ли! Кок Ли погиб из-за тебя, пытаясь защитить то, что ты украл!

Я молчал. Что я мог ему сказать? Что он сам виноват в своей жадности и глупости? Что он предал меня первым, попытавшись захватить весь клад? Что Ли погиб, потому что Роджерс не смог смириться с поражением? Сейчас это было бесполезно. Роджерс не хотел слушать. Он хотел выплеснуть свою ненависть и унижение.