Таверна встретила нас полусонной атмосферой. Несколько матросов дремали за столами, кто-то тихо перебрасывался в кости в углу. Толстый хозяин протирал стойку с таким видом, будто ничего интереснее в его жизни не происходило и не произойдет. Слава богу, похоже, нашего ночного приключения никто не заметил, или сделали вид, что не заметили — что на Барбадосе было почти одно и то же.

— Морган, Стив! — я понизил голос, собрав их у стойки. — Все, собираем манатки и валим на корабль. Сейчас.

Морган хмуро посмотрел на меня, потом на Филиппа, которому один из наших уже пытался перевязать плечо прямо здесь, в общем зале, используя не слишком чистую тряпку.

— Прямо сейчас? Ночью? — спросил он. — Может, дождемся утра? Корабль…

— Корабль почти готов, Генри, — перебил я его. — А утро мы можем и не встретить, если останемся здесь. За нами охотятся, ты сам видел. И это были не портовые шалопаи. Эти ребята знали, кого и где искать. Кто-то нас сдал, или за нами очень хорошо следят. Поэтому — на корабль. Все. И золото не забудь. Стив, бери четверых самых надежных, пусть тащат сундуки из моей комнаты. Тихо, без шума. Остальные — собирают свои пожитки и марш на пристань. Двигайтесь группами по двое-трое, не привлекайте внимания.

Морган все еще колебался. Я видел в его глазах борьбу — жажду действия, презрение к бегству и понимание реальной опасности.

— Ладно, Крюк, — наконец произнес он. — Твоя взяла. Бежим. Опять. Но если эти псы сунутся к нам на корабль…

— Они сунутся, Генри, будь уверен, — я устало потер переносицу. — На корабле у нас будет шанс дать им отпор. Здесь, в этой дыре, нас перещелкают. Действуй. И проследи, чтобы никто не пил больше.

Морган развернулся и рявкнул на дремавших матросов, мигом приведя их в чувство. Началась суета, но на удивление организованная. Пираты, может, и разгильдяи в мирное время, но когда пахнет жареным, инстинкт самосохранения работает безотказно. Они быстро собирали свои нехитрые узлы, проверяли оружие. Стив с выбранными им людьми скрылся на втором этаже. Золото — вечный двигатель неприятностей.

Я подошел к Филиппу. Его лицо было серым, но держался он молодцом. Матрос закончил перевязку. Я отодвинул пирата и убрал повязку. Щедро полил ромом рану, промывая ее под шикание Филиппа. У тавернщика отобрал чистую тряпочку и сделал нормальную перевязку. Бросил хозяину «Рыжего кота» целый дублон, чтобы он заткнулся.

— Как ты? — спросил я скривившегося от боли Филиппа.

— Терпимо, капитан, — он попробовал пожать плечами, но тут же снова поморщился. — Сабля прошла по касательной, кость не задета, кажется. Но крови много потерял.