— Так-так-так, — забарабанил пальцами по столу Спидекур. — Численный состав в сорок человек, а у вас тридцать пять… Любопытно! Мне докладывали, что вы построили себе новый дом.

— Господин ректор, мой дом построен на средства моей жены, — возмутился усач.

— Господа, давайте-ка об этом потом, — вмешался я. — Капитан, продолжайте.

Назвать начальника университетской охраны капитаном, все равно, что обратиться к простому кнехту как к рыцарю, но обиженный Фаларель нам сейчас был не нужен. Усач с благодарностью посмотрел на меня, и продолжил:

— Значит, должно быть тридцать пять, но за последнее время уволилось трое, да пять человек сказались больными. А положиться можно человек на десять-пятнадцать. Остальные парни сказали — мол, за два талера в месяц они не станут воевать с мятежниками.

— Фаларель, что я слышу? Ваши люди подписали контракты о службе по охране университета. Они отказываются исполнять контракт? — возмутился ректор.

— Наше дело простое — студиозов разнимать, если они по пьянке сцепились, ихние дуэли останавливать, да чтобы к нам посторонние не совались, а особенно шлюхи. В контракте написано про охрану общественного спокойствия и благополучия, а про войну там ни слова не сказано. Не подписывались парни за такие деньги собственные бошки подставлять, а у нас даже шлемов нет, — грустно сообщил начальник охраны. — Надо вам в город ехать, к бургомистру. Пусть Мейзен нам своих латников пришлет. Кто же их знает, этих крестьян? Нас разгромят, а потом за город возьмутся.

— Подождите-ка, господа хорошие, — снова вмешался я. — Давайте не будем пороть горячки. Фермер — он молодец, что предупредил. Но сколько там человек, на самом-то деле? Много, это сколько? Тридцать или триста? Для начала следует выслать разведку. Лучше послать пару верховых. Пусть они постараются определить силы мятежников. Вот, когда станет ясно, сколько крестьян, тогда и нужно посылать гонца в город, в магистрат. А поднимать панику раньше времени я бы не стал. Впрочем, решать вам, господин ректор.

— Фаларель, распорядитесь выслать разведку, — приказал ректор. — И лучше, если вы отправите не своих людей, а добровольцев из студиозов.

— А сколько добровольцев из студиозо? — поинтересовался я.

— Увы, всего двадцать, — вздохнул ректор. — Остальные не желают воевать с крестьянами. Мол — это неприлично как с точки зрения дворянской чести, так и с точки зрения гуманиста. К тому же, сейчас многие на каникулах.

Когда начальник охраны ушел, я повернулся к господину ректору:

— Енох, даже если явится не три сотни, а всего сотня, да что там — десятка два-три крестьян, вы не выдержите. У вас человек десять-пятнадцать ни на что ни годных стражников, да два десятка мальчишек. Пусть разведчики выяснят обстановку — хуже не будет, а вы прямо сейчас начинайте собирать вещи — впрочем, черт с ними, с вещами. Прикажите своим юнцам уходить отсюда. Вам лучше поскорее убраться в город, под защиту стен. Пока крестьяне дойдут до университета, вполне успеете. А Мейзену, орава крестьян, наступающих с вашей стороны, не опасна. Поставить на мосту заслон, вот и все. В самом крайнем случае, можно сжечь и сам мост.