Но Вегас знал правду. В кармане его драпового пальто до сих пор лежало наполовину съеденное, невероятно сладкое яблоко — артефакт из другого мира. Переговорщик сжал его пальцами, чувствуя, как по спине бежит предательский холодок.

— Матерь божья… — прошептал харизматичный бандит, не отрывая взгляда от черных гейзеров. — Ты же просто должен был вырезать верхушку людоедов. Какого дьявола ты там натворил, парень?

Любопытство и какое-то странное, тягучее предчувствие пересилили инстинкт самосохранения. Пока Барон праздновал победу и делил трофеи портовых каннибалов, Вегас в одиночку, никем не замеченный, скользнул в технические туннели, ведущие к станции Гранд-Сентрал.

Спускаться оказалось жутко.

Чем ниже уходили ступени, тем сильнее становился запах. Смесь горелого мазута, плавленого металла и жареного мяса забивала ноздри. На верхних ярусах станции не было ни души. Ни патрулей Кроу, ни торгашей Мэра. Только разбросанные вещи и мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего бетона.

Переговорщик спускался всё глубже, освещая путь тусклым лучом трофейного фонаря. Жар становился невыносимым, словно он шел прямо в топку паровоза.

И вот, у самого спуска на нижние, гидропонные уровни, луч света выхватил из мрака массивную гермодверь. Толстая сталь пошла пузырями от чудовищной температуры по ту сторону. А у самого косяка, сжавшись в комок, сидел человек.

Вегас замер, инстинктивно потянувшись к револьверу, но тут же опустил руку. Оружие здесь было не нужно.

Белый кожаный плащ, который еще вчера казался символом абсолютного превосходства и элегантности, превратился в окровавленные, почерневшие от копоти лохмотья. Пришелец сидел, обхватив колени руками, и смотрел прямо перед собой абсолютно пустым, мертвым взглядом. На его лице, перепачканном сажей и чужой кровью, застыла маска абсолютного, выжигающего душу опустошения.

Бандит осторожно, стараясь не делать резких движений, подошел ближе. Он видел людей, сломанных пустошью. Видел тех, кто терял семьи, кто сходил с ума от голода или радиации. Но эта пустота была иной. Это была бездна, в которой только что сгорела целая вселенная.

— Эй… Фокусник? — тихо, с непривычной для себя робостью позвал Вегас, присаживаясь рядом на корточки. — Ты живой, парень?

Взгляд синих глаз медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, сфокусировался на лице переговорщика. В них не было ни узнавания, ни агрессии. Лишь бесконечная усталость.

— Я больше не откликаюсь на это имя, — сухой, надтреснутый шепот сорвался с потрескавшихся губ. Голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Иллюзии кончились. Теперь я просто Двадцать Восьмой.