Вдох. Последние капли адреналина ударили в кровь, заставляя выгоревшую нервную систему выдать максимальный импульс.

Хлопок.

Пространство схлопнулось, выдергивая юношу из смыкающегося кольца мертвецов. Он материализовался на минус третьем уровне, там, где располагалось главное топливохранилище станции. Огромные, клепаные цистерны с мазутом, солярой и высокооктановым топливом, чудом сохранившиеся со времен старого мира, молчаливо возвышались во тьме.

Тело скрутило судорогой от перенапряжения, из носа тонкой струйкой побежала кровь, но парень даже не поморщился.

Короткими, жестокими рывками пространства он телепортировался от одного вентиля к другому. Голыми руками, усиленными гравитационными сдвигами, он срывал чугунные задвижки, ломал запорные механизмы и пробивал трубы.

Тяжелая, черная кровь машин с гулом хлынула наружу. Запах сырости и сладковатой гнили мгновенно утонул в резком, химическом смраде дизеля и бензина.

Еще один прыжок. Двадцать Восьмой оказался в дренажном узле, направляя потоки топлива прямо в вентиляционные шахты и водостоки, ведущие на нижние ярусы. Соляра мощными водопадами обрушилась вниз, заливая галереи гидропоники, пропитывая споры, одежду зомби и светящиеся корни маточного гриба.

Грибница поняла, что происходит. Многоголосый хор сменился истошным, вибрирующим визгом, от которого лопались барабанные перепонки. Толпы зараженных в панике бросились к лестницам, пытаясь добраться до наглеца, но было слишком поздно. Нефтяные реки уже затопили их по самую щиколотку.

Скиталец совершил свой последний, самый тяжелый пространственный скачок, материализовавшись прямо у массивных гермоворот, ведущих на верхние, чистые уровни станции. За его спиной расстилалась черная, маслянистая бездна, из которой сотнями лезли перепачканные в топливе фанатики, ведомые грибным аватаром.

Пришелец тяжело привалился плечом к холодной стали косяка. Легкие горели, перед глазами плясали черные точки, но на окровавленном лице вновь расцвела дьявольская, хищная ухмылка.

Левой рукой он неспешно извлек из кармана плаща ту самую трофейную довоенную зажигалку Zippo.

— Вы хотели Причастия? — бархатный голос Двадцать Восьмого сорвался на хрип. Большим пальцем он откинул металлическую крышку. Звонкий щелчок прозвучал громче предсмертных криков. — Получайте искру божью.

Колесико высекло сноп искр. Ровный желтый язычок пламени заплясал на ветру.

Юноша небрежно, с изящной пафосностью разжал пальцы. Маленький металлический прямоугольник полетел вниз, в маслянистую тьму.

Время замедлилось. Зажигалка коснулась лужи бензина.