— Наивное, глупое дитя… — голос больше не принадлежал Иеремии. Это был гулкий, многоголосый хор, исходящий не из глотки существа, а сочащийся прямо из стен, из тысяч глоток стоящих вокруг сектантов, из самой зараженной земли. — Ты думал, что убив этот кусок старой плоти, ты убьешь меня?

Тело Пастора поднялось на ноги, двигаясь с пугающей, нечеловеческой плавностью.

— Иеремия был лишь моим первым голосом. Моим семенем, — пророкотала грибница. — Я не человек, Двадцать Восьмой. Я — Плоть Земли. Я везде, где есть мертвечина. Я проник в их мозги, я заменил их нервные клетки своими корнями. Я — это и есть этот город!

Грибные жгуты, имитирующие лицо, раздвинулись в кошмарной улыбке. Сайлас, стоящий на карачках, радостно завыл, словно подтверждая слова своего истинного хозяина.

Скиталец медленно отступал, глядя на то, как споры в воздухе становятся всё гуще, закручиваясь в водовороты. Обычные пули и ножи здесь были бессильны. Враг оказался не безумным стариком, а единым, мыслящим суперорганизмом, чьи размеры ограничивались лишь границами подземного мегаполиса.

Двадцать Восьмой отбросил бесполезный пистолет. Его силы были на исходе, плащ пропитан кровью, а смерть скалилась на него тысячами остекленевших лиц. И впервые за долгое время холодный страх ледяной змеей скользнул вдоль его позвоночника.

Липкий, первобытный страх ледяной змеей скользнул вдоль позвоночника, пытаясь парализовать волю. Стоя перед тысячеголовым, пульсирующим суперорганизмом, Двадцать Восьмой физически ощущал, как чужая, хтоническая воля давит на его разум, требуя сдаться, упасть на колени и стать пищей для Бледного Мицелия.

Но страх — это роскошь, которую сломанное корпоративное оружие не могло себе позволить.

Холодный, математический рассудок мгновенно отсек панику. Мозг заработал на запредельных скоростях, отбрасывая бесполезные варианты. Свинец не берет грибницу. Искривление пространства может разорвать плоть, но не уничтожит споры. Мачете не срубит лес, который растет из каждой трещины.

«Биология, — пронеслась в голове спасительная мысль. — Любая органика, какой бы всемогущей она ни казалась, подчиняется базовым законам физики. Органическая ткань боится высоких температур. Органика горит».

— Твое сопротивление бессмысленно, Фокусник, — многоголосый гул Плоти Земли завибрировал в самом воздухе, а безликий аватар Пастора с тошнотворным хлюпаньем сделал шаг вперед. Тысячи зомбированных жителей Гранд-Сентрал синхронно шагнули следом. — Влейся в нас. Стань вечным.

— Я больше не откликаюсь на это имя, — сухо, с абсолютным, мертвым спокойствием отрезал пришелец. Безумие в его голубых глазах сменилось ледяным расчетом. — Теперь я просто Двадцать Восьмой. И у меня аллергия на плесень.