Когда мы закончили банные процедуры, на столе под навесом нас уже ждали тарелки с нарезанным солёным сальцем и хлебом, солёные огурчики, большой горшок с домашним квасом, охлажденным в погребе, и запотевший графин с самогонкой.

— Ну что, Савелий, — произнёс барон, пока старик разливал прозрачную жидкость по стопкам, — надо выпить за встречу! Мы с тобой словно целый век не виделись…

— Согласен, — ответил старик, поднимая стопку.

Мы с Вебером тоже подняли спиртное, чокнулись и выпили. Самогон на этот раз оказался куда мягче предыдущего — он мухой пролетел по пищеводу, а разорвался ядерным зарядом уже в желудке, разливаясь по телу горячими волнами. Закусили салом — тонкие прозрачные ломтики таяли во рту, оставляя приятный пряный вкус специфического посола.

— Вот я вкус этого твоего сала, Савелий, с самого детства помню, — признался немец.

— А уж как батюшка ваш этот посол уважал… — Старик смахнул из глаза слезу, вспомнив былые времена.

— И ведь никто его повторить так и не сумел, — покачал головой Макс, показывая старику, чтобы наливал еще. — А как отец по нему за границей скучал… Обещай, Савелий, что как только батюшка себе имение вернёт, научишь нашего повара точно так же сало солить!

— Обещаю, ваше благородие! — клятвенно побожился старик. — Сколь мне годов-то осталось? А так будете сальце откушивать, да старого Савелия добрым словцом поминать.

— Ты подожди помирать-то! — расхохотался Макс. — Ты еще крепкий старик — рано тебе помирать! Ты должен своими глазами увидеть, как дворянский род Веберов вновь займет подобающее место.

— Жаль только, что под ерманцами, ваше благородие… — Покачал головой дед.

— А вот этого я чтобы больше не слышал от тебя, Савелий! — резко заткнул рот старику гауптманн. — Скажешь, где-нибудь, так и подведёшь себя по монастырь! А меня может рядом и не оказаться. Привыкай, что немцы теперь здесь полными хозяевами будут. Да и что мы с батюшкой чистокровные прусаки — Urpreuße — хоть и несколько поколений моих предков жили здесь, в России! Так что держи язык за зубами, Савелий! Понял?

— Понял, как не понять… — Кивнул старик.

— Давайте за родителей! — поднял стопку Вебер.

И мы выпили, потом еще и еще. Не скажу, чтобы я наклюкался до чёртиков, но молодой Колин организм, не привыкший к таким ударным дозам спиртного, основательно повело. Но вот головы я так и не потерял. Не знаю, может это было еще одной проверкой от Вебера, но, похоже, я и её выдержал.

Немец то и дело подбрасывал провокационные темы, касающиеся фашистского нашествия, но я на них не вёлся — талдыча гауптманну одно и то же, словно заезженная пластинка, что я теперь его человек. Только его и ничей больше — поскольку уже совершенно запутался и не знаю, кому доверять. Но с красными теперь мне точно не по пути.