Хёнфельд щурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в этом огненном аду. Но русские себя так и не проявили, не выдали себя ничем, словно растворились во ржи. И вдруг на насыпи вздрогнул еще танк, пытавшийся вести огонь с места. А следом за ним русский снаряд прошил насквозь тонкий борт легкого разведывательного бронеавтомобиля.

Еще выстрел — подбита ходовая часть очередной «четверки». Небольшая пауза и следующий выстрел — вспыхнула цистерна с горючим. Следующим выстрелом — разнесло полугусеничный тягач. Обер-лейтенант невольно сглотнул, потери стремительно росли.

Уже добрый десяток единиц бронированной техники было выведено из строя, а эти красные Иваны продолжали стрелять, игнорируя шквальный огонь. Вероятно, им приказали стоять до последнего. Оберст уже встречался с подобным проявлением мужества у русских бойцов, и сам, как настоящий солдат, высоко его оценил.

Пока танки и миномёты утюжили землю, немецкие солдаты, оставив технику на дороге, рассыпались цепью, пытаясь медленно и осторожно форсировать реку и продвинуться к позициям русских под прикрытием танковых орудий и миномётов. С начала обстрела прошло уже больше двух часов, солнце начало клониться к закату, но боевой накал так и не спал.

Наконец-то немецкие солдаты смогли переправиться через реку и взять позицию русских, обнаруженную почти на вершине холма, заросшего рожью, в полукольцо.

С этого момента минометные расчеты начали прицельно обстреливать этот квадрат, одновременно подавляя его непрерывным огнем пулеметов. Хёнфельду, присоединившемуся к своим бойцам, казалось, что никто живой не сможет выдержать этот плотный шквал огня. Но чертовы русские продолжали стрелять! И продолжали попадать, разбивая технику и калеча её экипажи!

Напряжение нарастало — бойцы Хёнфельда уже плотно окружили холм. Они продвигались изломанной цепью, короткими перебежками сквозь выкошенную взрывами рожь, ориентируясь на звук выстрелов. Только по звуку можно было определить, откуда стреляют. Но сколько там орудий? Два? Три? Целая батарея?

Хёнфельд был убеждён: им противостоит целая артиллерийская батарея. Иначе как объяснить эту методичность, эту точность, эту скорость и способность бить по целям под шквальным ответным огнём?

И вдруг русский перенёс огонь на его мотоциклистов, ползущих на вершину холма. Раздался очередной выстрел, и в десяти метрах от Хёнфельда взметнулся фонтан земли. Осколки просвистели над головой, по счастливой случайности не зацепив обер-лейтенанта. Ещё выстрел — и цепь мотоциклистов, шедших впереди, буквально скосило. Несколько солдат рухнули в рожь, корчась и крича от боли.