Я остановилась, сжимая флакон обеими руками, словно он мог выскользнуть, если я ослаблю хватку.

— Магистр, — начала я. — Все это время я работала над зельем. Оно завершено.

Алвен перевела взгляд на пробирку.

— И что это за состав? — спросила она после короткой паузы.

— «Зелье сумеречной реверсии», — ответила я. — Рецепт из записей моей бабушки, Майры Элдер. Вы же знаете, какие вещи она умела создавать.

Алвен смотрела на меня очень внимательно, и я поняла, что имя бабушки не подействовало на нее так, как я того ожидала.

— Я прекрасно знала Майру Элдер, — сказала она. — И именно поэтому я не позволю использовать в лазарете незарегистрированный состав из старой тетради.

Она сделала шаг ближе.

— Вивиан, эти студенты находятся в крайне уязвимом состоянии. Любое вмешательство без предварительного исследования может их убить. И отвечать за это буду я, а не вы.

— Простите, магистр, — сказала я, стараясь удержать голос ровным. — Но, если мы ничего не сделаем, они все равно погибнут.

Алвен покачала головой.

— Согласно протоколам, любое зелье сначала нужно исследовать. Я не могу разрешить его использование вслепую. Это слишком опасно.

Фиолетовый цвет во флаконе стал еще бледнее, и я поняла, что «Реверсия» начинает распадаться.

Девять минут почти истекли.

Я прикусила губу от отчаяния и поняла, что сейчас расплачусь. Но Алвен мои слезы не трогали, она оставалась непреклонной. Я глянула на Дэррона, который все это время стоял у двери. И тогда он сделал то, чего я меньше всего ожидала от Черного Ворона Академии.

Подмигнул мне. Затем развернулся и вышел из лазарета.

Через несколько секунд из коридора донесся глухой хлопок, затем еще один. Сработали сигнальные сферы, послышались торопливые шаги.

— Что происходит? — резко спросила Алвен.

— Нарушение в восточном крыле, — донеслись крики из коридора. — Охранные контуры дали сбой.

Алвен задержалась лишь на мгновение.

— Всем выйти из палаты, — приказала она. — Немедленно.

Она направилась в коридор, уже активируя защитный контур, готовая к прямому столкновению.

Мгновенно лазарет опустел.

Я направилась к самой дальней койке, где лежал Фэнвик Холт.

Несмотря на то, что он стал последней жертвой, выглядел он хуже всех, словно из него вытянули больше, чем из остальных. Кожа имела сероватый оттенок, дыхание было едва заметным, и мне пришла в голову мысль, что тот, кто его проклял, стал сильнее и уже не нуждался в осторожности.

Фиолетовое сияние во флаконе почти исчезло. Я разжала Фэнвику зубы и влила зелье, не позволяя себе задумываться о последствиях.

Сначала не произошло ничего. Затем он резко вдохнул, глубоко и судорожно, словно вынырнул из-под воды. Его веки дрогнули, и на мгновение он приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным, словно он видел не палату, а что-то совсем другое.