Дэррон шел охотиться на тварь, а я надеялась, что сегодня ему просто не повезет ее встретить.

Он заходил ко мне короткими набегами, обычно глубокой ночью, просто чтобы убедиться, что я в порядке. Я старалась всегда держать на огне котелок с восстанавливающим эликсиром. Это было единственное, чем я могла ему помочь: горькая, пахнущая жженым сахаром и бодряником смесь.

Однажды он заглянул в мою лабораторию под утро, когда за окнами еще стояла непроглядная темень. Я как раз сняла котелок с огня, зелье было еще слишком горячим.

— Подожди минуту, — прошептала я. — Оно должно остыть.

Дэррон не ответил. Я обернулась и увидела, что он уже спит на моем табурете, прислонившись головой к холодной каменной стене. Он уснул мгновенно, не дождавшись лекарства. Я не стала его будить. Просто набросила на плечи свою теплую мантию и свернулась в кресле, слушая его ровное дыхание и ощущая странную, почти болезненную дистанцию. И, честно говоря, так было даже проще. Мысли о том, как он изможден, служили мне щитом от необходимости признаться самой себе, как сильно я напугана тем, что мою выходку в лазарете вот-вот раскроют.

Меня больше не пускали в больничное крыло. Все, что мне оставалось — собирать крохи сплетен. Говорили, что Фэнвик Холт несколько раз приходил в себя, но тут же проваливался обратно в сон. Его родители буквально оккупировали больничное крыло, и мадам Лоус с боем выпроваживала их на ночь. Чувство вины за то, что Фэнвик заперт в этом состоянии, свербело внутри, как заноза.

Утро пятого дня началось с экстренного послания ректора:

— Внимание всем студентам. Срочный сбор на площади перед Главным корпусом. Явка обязательна для всех курсов и факультетов. Повторяю, всем немедленно покинуть жилые блоки.

Я не успела даже толком одеться. Накинула пальто поверх рубашки, застегнула пуговицы не по порядку и сбежала вниз по лестнице. На улице уже бурлила толпа. Октябрь выдался суровым, утренний туман обжигал легкие, и студенты кутались в плотные мантии.

Но не холод заставил толпу замолчать, а те, кто стоял на ступенях.

Шестерка магов в темно-синих мундирах с серебряным шитьем. Департамент магического дознания. Это были не обычные сотрудники Службы магического правопорядка — это была элита, «ищейки» высшего ранга.

— Смотрите, это ловчие, — слышался испуганный шепот. — Это конец Академии…

Их фамильяры заставляли магию зудеть под кожей, проявляться цветными искрами на кончиках пальцев. У одного на плече застыла костяная сова с горящими глазницами. Она медленно повернула голову на сто восемьдесят градусов и уставилась прямо на меня. Ее пустые провалы глаз будто сканировали не одежду, а саму суть моей магии. У другого из-под полы мантии высовывалась морда дымчатого леопарда, чьи лапы не касались земли. Чуть поодаль застыл волк, чья тень казалась плотнее тела.