Казалось, он не просто не стремился нравиться, ему было физически неприятно, что кто-то рядом вообще дышит тем же воздухом.

— О, Вивиан, мне так жаль, — прошептала Линн. — А я еще на свою пару хотела пожаловаться.

Чего тут жаловаться! Грин — отличный парень и к тому же влюблен в Линн. Эта пара освоит дуал в два счета.

В отличие от нас с напарником.

Я украдкой посматривала на Дэррона. Мантия на нем сидела безукоризненно, темная, как чернильное пятно. На вороте блестел серебряный знак теневедов — коса, тонкая как лезвие.

Говорили, что он единственный студент, кто на первом курсе переспорил инструктора по некросфере. Тот сначала грозился исключить нахала, а потом взял его в свой факультатив, обычно доступный только выпускникам.

Рэйвен владел магией, которую я даже понять не могла. Сумрак не поддавался логике или формулам, как привычная мне алхимия. Темная магия обитала на границе мира живых и того, о чем в учебниках предпочитали писать в сослагательном наклонении.

Для меня все это было за гранью.

И теперь этот человек — мой напарник.

Я вспомнила, как один из высокородных проигнорировал мое приветствие в первый учебный день. Не Дэррон, но такой же лорд, привыкший к тому, что толпа перед ним расступается.

В тот же день я познакомилась с Линн, которая объяснила мне, что высокородные смотрят на нас как на грязь под ногтями. Больше я с детками лордов не общалась.

Этот к тому же темный!

Как теперь тренироваться? Первое правило Академии не зря запрещало связывать Свет и Тьму — магический контур слишком зыбкая структура, чтобы экспериментировать с ним. Да и способов слияния таких полярных сил я не знала.

— Ты не можешь это просто так оставить, — не унималась Линн. — Нужно поговорить с ректором. Очевидно же, что Сфера ошиблась! Как они себе это представляют? Я сегодня же напишу отцу! Тебе просто обязаны дать нового партнера!

Я решила стать целителем в девять лет. В двенадцать уже варила первые зелья по записям, что достались в наследство от бабушки. Майра Элдер была очень известным лекарем и зельетворцем. Во многом благодаря ей семье удалось скопить неплохое состояние. Правда, к сегодняшнему дню мои родители почти все истратили в поисках лекарства для сестры.

При мысли о родных, о бедняжке Мирель, сердце сжалось, а на глаза снова навернулись слезы.

Я привыкла считать себя единственной надеждой на излечение сестры. Десятки лекарей пытались помочь ей, но все безрезультатно. Я надеялась, что работа в Королевском госпитале, с доступом к самым передовым методам лечения и постоянным обменом знаний между странами, даст мне шанс найти лекарство. Ритуал Дуалеса за минуту перечеркнул одиннадцать лет моей жизни.