- А сколько времени составит наш путь до Варшавы? - уточнила на всякий случай. Как-то внезапно промелькнула мысль о совместном долгом пребывании, в том числе в ночной период суток.
- Полтора дня. Точнее тридцать три часа пятьдесят две минуты, - отрапортовал Тихон.
Лаааднааа... Надо просто принять этот факт. У них тут правилами запрещено выпрыгивать из вагонов, даже голову высовывать при движении поезда.
Все время между станциями проходило в беседах. Обсуждали все больше само дело. Александр обмолвился о прочих случаях, которые удалось собрать Третьему отделению. Причем они не только о прямых похищениях и вынужденных продажах своих детей родителями, но и странно скоропостижных болезнях. На последнее в моей голове мигом вспомнилась Марфа и ее трое сыновей. Но ведь мы же видели их могилки... Однако, цыганка! Цыганка так убедительна была в своей речи о моем участии в их возвращении... Возможно ли, что и они могут быть в одной из тех шести групп, что сейчас кем-то куда-то везется?.. Невероятно, но вдруг?..
Рассуждения сменялись темами отстраненными, в чем-то философскими, давая отдых в напряжённом мыслительном процессе. А в перерывах между и этими темами предметом обсуждения становилась почему-то моя персона. Граф Ростовцев с увлечением расспрашивал про ту "чужбину", которая была моим вторым домом, и помимо этого интересовали его отчего-то мои детские воспоминания. Что я помню, где это было, кто рядом находился?
Наверное, самые тяжелые минуты путешествия были именно эти. Нужно было аккуратно обходить настоящее описание, заменяя чем-то более-менее правдоподобным. И при этом вот так увиливать, намеренно недосказывать, Александру не хотелось. Именно ему. Чувствовала себя какой-то прожжённой лгуньей.
По лицу главного сыщика видно было, что попытки перекроить истину им замечены, приняты к сведению, но он не будет настаивать на искренности. Сейчас по крайней мере.
Я рассчитывала уличить момент и выспросить про знакомство. Отчего нельзя, чтобы о нем знали. Но в такие моменты настрой напрочь пропадал.
Вагон-ресторан выручал сменой обстановки и восполнением интенсивно потраченных моральных сил.
На станциях служащие проверяли билеты, документы, а сыщики за небольшую плату справлялись о семье Мирошина. На территории Царства Польского, в то время входившего в состав Российской империи (поэтому наш путь нельзя назвать совершенно заграничным), титулярный советник начал видоизменять фамилию, пользуясь тем, что служащие были поляками и не все из них разбирали русские буквы. Смысла в том не было никакого, потому что вторым классом с большим количеством детей передвигался только он один.