Я все больше и больше думала о Иване Андреевиче, о Тихоне и, бесконечно много, об Александре. Последний, кажется, серьезно оккупировал часть не только мыслей, но и замахнулся пробраться куда глубже. Именно поэтому эта ложь во благо и утаивание задели меня.
Меня волнуют события в жизни этих новых моих знакомств. Я переживаю за них, за их отношение к себе. Сколько раз за эти дни я вспомнила о Виталине? А о родителях? О брате?
А все это неправильно. Не должно быть так. Эта Васька не я. Похожая. Она тоже не очень-то задумывается о своей родне. Но все равно я же не могу быть ей по-настоящему? Человек не может жить две жизни одновременно. Родиться сразу в двух местах. Не может же?
Саксонский сад, кем бы ни были те саксоны, которые его разбили, был равнодушен к моим душевным терзаниям. Зелёные аллеи тянулись в разные стороны, то и дело пересекаясь друг с другом. Мраморные статуи смотрели на прохожих глазами богов и героев прошлого. Фонтан в центре парка ловил каплями солнечные лучи, будто бы только ради него они и существовали.
Парочки дам неспешно прогуливались, переговариваясь и сдержанно улыбаясь. Дети под присмотром многочисленной братии из тётушек резвились на траве.
Все у них тут хорошо и замечательно. Никто не знает и не тревожится, что где-то там пропадают чьи-то дети, а где-то здесь их пристраивают или переправляют куда-то дальше. Все эти беды эфемерны, пока не касаются собственных семей.
Даже местные зверьки в парке ведут себя показательно-прилично. В кустах среди опрятных деревьев прячутся, никого не пугают, на дорожки впечатлительным дамам под ноги не выскакивают. Сидят тихонечко, наблюдают.
Никак только не могла понять, кто это? Слишком большим кажется для белки, зайца... Хотя зайцы бы в парке быстро бы перевелись... Тогда...
Когда я сделала маленький шаг к кромке парковых деревьев, то мой зверек, затаившийся среди веток и листвы, отпрянул в чашу. Резко, испуганно.
Но...
Вы видели когда-нибудь зверьков в живой природе, облаченных в одежду? Вот и я нет. Поэтому намерение не идти за ним, не пугать ещё больше, выбросила из головы за ненадобностью.
Началась наша маленькая погоня. Я не знаю, кто это был, девочка или мальчик. Не успела рассмотреть ни лица, ни одежду толком. Сделала один шаг ближе, и он, развернувшись, припустил вперёд. Небольшой рост и хрупкое телосложение позволяли ему нырять под ветками, уворачиваться от крепких ударов, скрываться за стволами деревьев. Мне же мешало все: корни, паутины, отбивающие такт по моему лицу и плечам ветки-барабанные палки.