Сплошная головная боль. Заноза, которая лезет не в свое дело. И если бы помогала, а то ведь нет...
Это, видимо, перенапряжение давало о себе знать, потому что самокритика - оно понятно, но более всего меня мучило желание раздосадовано топнуть ногой и спросить у всех, почему именно со мной так происходит и почему именно Александр это все видит...
Кажется, моя проблема даже не в том. А гораздо серьезнее, и скоро лечение обойдется мне дорого. Будет однозначно болезненным.
Тем временем мой сыщик провел рукой по щеке. Хорошо, что в перчатках, а то бы испачкался бедный граф. В конечном итоге взял в руки мои истерзанные ладони, развернул внутренней стороной и, опять же ничего не сказав, как-то так по-деловому откинул с одного плеча пряди моих волос назад, поднимая глаза к потолку. Просил, вероятно, поддержки с таким-то нерадивым помощником.
- Я надеюсь, что у вас были существенные причины, приведшие вас сюда. И вы даже сможете их объяснить. Склоняюсь к тому, что в следующий раз не смогу оставить вас одну. Вам определенно нужна компаньонка.
Вряд ли она выдержит. Все вот это.
- Александр Яковлевич, револьвер, - Тихон показал начальнику отобранный "бульдог". - Василина, вам, может, присесть покамест? Я провожу? - спросил он почему-то у Александра.
- Я сам, - он отпустил только одну ладонь, а за вторую потянул к стульям у стены, где сидел Антип. - Прошу. И, умоляю, посидите здесь, стараясь ничего не делать.
Будто бы я планировала что-то такое. Взрывы, вооруженные нападения на детские приюты...
- Господа, - опомнилась мадам Ливингсон, - по какому праву вы врываетесь в мой кабинет?
- Начальник сыскной полиции Петербурга, граф Ростовцев, - представился Александр. - Со мной полицмейстер барон Нолькен.
- У стен вашего приюта, - вступил в беседу тучноватый барон, - не более получаса назад произошло нарушение общественного порядка, спустя некоторое время - выстрел внутри здания. Будем расследовать, поэтому мы и здесь.
Я ожидала, что мадам тут же воспользуется удачным стечением обстоятельств и укажет на меня, на ту самую нарушительницу порядка, ответственную сразу за два инцидента. Но Ливингсон сумела удивить.
- Что вы, ничего такого, чтобы стоило вашего внимания и времени не случилось. На улице простая шалость мальчишек. В кабинете мои помощники перестарались. Никто не пострадал, и заявлений, - она выделила голосом последнее слова, - никаких подано не будут. Прошу извинить нас, если обеспокоили, господа.
Но барон лишь улыбнулся понимающе и кивнул своим обер-офицерам продолжить начатое. Те, конечно, осмотрели место в стене, куда я всадила пулю, но, должно быть, совсем не впечатлила их моя работа. Возможно, они пятьдесят раз на дню видят пули в стенах, а вот, документы, которые лежали на столе, под столом, в ящиках стола им захотелось немедленно прочитать. Читающая полиция - это гордость города.