Мои сыщики, не теряя времени, бросились освобождать ребенка. Тихон отрезал путы, Александр подхватил на руки худое тельце, женщина руководила нашим отступлением. А я, будто со стороны наблюдала за всем происходящим, находилась в каком-то зыбком оцепенении, делая лишь то, на что мне указывали.
Нужно повышать, видимо, иммунитет к подобным картинам. Это вам не портреты и красочные пейзажи. Реальность, которую, казалось бы, мы сами и формируем, рисуем красками своей жизни, собственноручно, почему-то превращается в то, чему бы поразились даже бесы в аду. Почему так?
Не заметила, как в моих руках вдруг оказалась ваза. Что с ней делать? Как-то все смешалось...
Сквозь шум в ушах, а может быть просто прочла по губам, уловила только, что Александр приказал бежать.
Мы неслись опять мимо прекрасного сада, но теперь он уже не был таким очаровательным. Все, что восхищало меня при первом впечатлении, теперь покрылось безобразными трещинами и рассыпалось на части, открывая настоящее, скрытое за этой умиротворяющей ширмой. За внешним лоском и благополучием показались уродливые сцены действительности.
Александр первым запрыгнул в седло, устраивая перед собой мальчика, поданного ему Тихоном. Откуда-то взялся плащ, уже накинутый на плечи ребенка. Тихон помог взобраться и мне, все время обеспокоенно посматривая на меня, поторапливая словами.
- Держите крепче поводья! Что же вы? Знал ведь, что не сдюжите. Держите, милая, держите крепко! - уже почему-то просил он.
- Тихон! Быстрее. Они уже за нами! - конь Александра гарцевал на месте, нетерпеливо отфыркиваясь.
- Давайте ее мне, - Тихон потребовал вазу себе. - Тяжело вам будет. Ну!
Промедления. Все эти секунды промедления сложились в серьезную потерю времени. Преимущества, которое у нас могло бы быть для побега.
- Стой!
- Не стрелять!
- Догнать немедленно! Схватить всех!
Крики неслись со всех сторон и казались все ближе и ближе. Громкие хлопки. В какой-то миг они слились в один свистящий звук. Неприятный, резкий. Разрезающий воздух, словно острым клинком.
Один. Второй. Третий.
Этот свист преследовал нас. Выстрелы. Напуганные лошади рвались вперед, но каждая пуля, заставляла их дергаться, вставать на дыбы. Управлять ими становилось сложнее, но мы все равно понемногу все же уходили от пешей погони.
Наконец выстрелы начали стихать, крики оставались позади. Вера в счастливый исход воспряла с новой силой, как раз в тот момент, когда внезапный удар в бок чуть не снес меня из седла. Отрезвляющая боль. Будто раскаленную головешку воткнули в бок и вкрутили для надежности. Тело горело в огне, а глазах темнело.