Но вазу-то забрать надо. Однако, каким образом? Роттербраун, конечно, не виноват, что купил уже украденное. Получается, надо как-то официально что ли заявить на нее права. По-человечески. Перекупить?
- Вот эта ваза совершена! - вставила я в разговор про какой-то портрет. Не слишком изящна, что сама похвала, что момент ее подачи. Если ждать, когда в речи барона появится пауза, то можно состариться. - Не сочтите за бестактность, но за сколько вы приобрели ее?
Ко мне обернулись все, а кое-кто умудрился незаметно для остальных покачать головой. "Мол, Василина, вы невыносимы. Я просил же вас". Но разглядев предмет искусства с танцующими в пионах журавлями, Александр с немым вопросом повернулся к Тихону. Тот, разумеется, победно кивнул. Настало моя очередь удивляться: какую такую победу он мысленно уже отмечает? Мало же найти украденную вещь. Ваза не на дороге валяется сейчас, чтобы просто поднять и возвратить Ивану Андреевичу. Тем более у нас еще виды на ребенка, которого никто и вовсе не собирается нам показывать. Хотя тем поднималось обширное количество, но супруги ни разу не упомянули детей. Не принято, может, такое в семьях с высоким положением в обществе?
- Кхм.. кхе, - прокашлялся обученный манерам немецкий господин на подобную бесцеремонность русской девицы в мужском одеянии. - Ваза обошлась мне... в двести рублей, - с гордостью закончил он. Показалось, что чуть даже выше стал. Может нос подрос?
Ни от кого не ускользнула заминка перед озвученной суммой. Причем и сумма расходится с его прежним "продавалась за гроши". Это какие надо иметь в виду гроши, что через десять минут оценивать их в сотнях рублей. Я рассчитывала на меньшую сумму. Иван Андреевич выставил за пятьдесят рублей. А тут накрутка в четыре раза.
Все больше и больше не нравился мне этот благородный вельможа иностранного происхождения.
Неожиданно наше культурное мероприятие прервалось.
- Господин, - в дверях мялся низенький мужичок в форменной одежде, - там спрашивают вас. Опять.
Слово "опять" как-то необычайно подействовало на Роттербрауна. Магически. Из ценителя прекрасного немец обратился в рассерженного, буйного властолюбца.
- Дождешься у меня. Высеку! Разве не приказал тебе не пускать его? Господа, дамы, прошу меня извинить. Общество ваше весьма приятно. Здесь, в глуши, давно не удавалось поговорить с образованными людьми. Буду рад встречи в будущем, - выпроваживал он нас, тут же прикрикивая на своего слугу. - Проводи!
А как же... А ваза?! Но шагнуть к притягательной вазе мне не дали. Главный сыщик вовремя перехватил за локоть и потянул к выходу. Сопротивляться такой крепкой, но аккуратной хватке было бесполезно.