— Чёрт!

Я почувствовал себя виноватым.

— Что ж ты раньше-то молчал, Паша?

Участковый пожал плечами.

— А что толку говорить? Ружьё мы забрали по закону. Оставить не могли — это уже должностное преступление получалось. А слёг старик — так, мало ли, от чего он слёг. Возраст же.

Но я чувствовал, что Павел сам не верит тому, что говорит.

— Ладно, — успокоил я его. — Сейчас вернём ружьё. Обрадуется старик.

Мы подошли к дому Худояровых. Во дворе никого не было. Мы нерешительно помялись возле калитки.

— Ну, идём, что ли? — сказал Павел и первым шагнул во двор.

Сейчас же дверь дома приоткрылась. На крыльцо вышла невестка Худоярова. Тяжёлым взглядом, без улыбки посмотрела на нас.

— Здравствуйте, Екатерина Васильевна!

Павел зачем-то снял фуражку.

— Разрешите войти?

— Что вам нужно? — не здороваясь, спросила женщина.

— Мы к Степану Владимировичу, — вмешался я.

— Лежит он. Не встаёт. И нечего беспокоить старика.

— Мы его ружьё обратно принесли. Хотим вернуть.

Екатерина Васильевна осеклась на полуслове. Постояла, затем повернулась и молча ушла в дом, оставив дверь открытой.

Павел посмотрел на меня и кивнул головой в сторону двери.

В комнате старика меня настигло ощущение безнадёжности. Не было типичного запаха больницы — лекарства, хлорка и немытое тело. Просто тишина и тёмные, худые пальцы рук, бессмысленно перебирающие край пёстрого шерстяного пледа. Рядом, на стуле — пепельница, в ней два окурка «Беломора».

Павел молча стал у двери. Было слышно, как невестка Худоярова раздражённо гремит посудой на кухне.

— Степан Владимирович! — позвал я.

Глаза Худоярова неотрывно глядели в потолок. Услышав своё имя, он не пошевелился.

— Степан Владимирович, мы принесли обратно ваше ружьё. Его починили. Теперь из него снова можно стрелять.

Я хотел поставить чехол у стены. Но вдруг понял, что когда мы уйдём — он так и останется стоять. Без толку, без всякого смысла.

И ещё понял, что не могу этого допустить. Иначе всё, что сделал Георгий Петрович, станет напрасным.

Я расстегнул латунную пряжку чехла. Достал стволы и приклад. Одним движением отсоединил цевьё и вставил стволы в колодку. Они мягко щёлкнули. Мастера постарались на славу — стволы плотно сидели в колодке. Я присоединил цевьё.

— Взгляните, Степан Владимирович!

Веки старика чуть дрогнули.

Тогда я положил ружьё прямо поверх одеяла и осторожно взял сухую прохладную руку.

— Попробуйте!

Пальцы Худоярова бережно ощупывали оружие. Они скользнули по стволам, задержались на гравировке колодки. Прошлись по куркам и спусковым крючкам.

Я поднял голову — старик смотрел прямо на меня.