Держался он свободно и говорил твёрдо, спокойно.

Я не стал уточнять, когда и как он притравливал собак. Решил сначала приглядеться к мужику.

В глубине души я понимал, что браконьерство бывает разное. Одно дело — убить утку с утятами, или беременную лосиху. Или перегородить водоём сетями, в которых гибнет рыба, и хапать от жадности, как не в себя.

И другое дело — пойти в лес в сезон и добыть мяса на еду. В том числе, и потому, что в магазине его нет.

Но делиться этим пониманием с охотниками я не спешил. Иначе не успеешь оглянуться — сядут на шею и будут давить на жалость и понимание.

— Спасибо! — сказал я и пожал руку Валерию. — Где вас искать, если что?

Он объяснил, как проехать к его дому.

Вечером разразилась гроза. На улице потемнело, порывы холодного ветра понесли по улице листья и птичьи перья. Небо затянули обложные тучи. На северо-западе сверкали молнии, и лениво ворчал гром.

Первые крупные капли упали на сухой песок, оставляя в нём маленькие круглые кратеры-воронки. Затем дождь усилился. Ослепительная молния располосовала небо до самой земли. Гром ударил так, что заложило уши. И с небес полил ливень.

Я растопил печь и поставил вариться картошку в большой алюминиевой кастрюле. Сел поближе к окну и, не зажигая света, принялся крошить на старой изрезанной доске редис и зелёный лук для салата.

Пригоршни дождевых капель, словно заряды крупной дроби, разбивались о стекло и стекали по нему струйками.

Острый луковый запах заставлял ноздри расширяться от предвкушения. Бело-розовые ломтики редиса сыпались в миску, а в холодильнике дожидалась своей очереди пол-литровая банка густой домашней сметаны.

Всем этим богатством я был обязан Лиде — продавщице из магазина. Когда я, как мы и договаривались, подошёл к самому закрытию, она заперла дверь изнутри на длинный железный крюк. Выставила на прилавок сетку крупной прошлогодней картошки, ведёрко крупной продолговатой редиски, огромный пучок зелёного лука и банку сметаны. Рядом положила вязанку репчатого лука и две буханки хлеба.

— Убирай в рюкзак, — тихо сказала она, не глядя на меня.

Я развязал тесёмки. Высыпал в рюкзак овощи. Лук и хлеб положил сверху.

— Сколько с меня?

Вышло шесть рублей с мелочью.

— Откуда всё это? — спросил я.

Лида пожала худенькими плечами.

— Люди принесли. Наши пьяницы за бутылку чего только не принесут. Только не говори никому. Меня бабы и так поедом едят, что мужикам водку продаю. Будто они без меня не найдут, где взять.

— Спасибо! — сказал я.

— Если ещё что будет нужно — говори, — предложила Лида. — Бутылку-то возьмёшь под такую закуску?