— Не откажусь! — отозвался участковый. — Картошка с мясом?

— Ага.

Я взялся за тарелку, и тут в окно постучали.

В третий раз за вечер.

Я снова выглянул и сквозь стекло увидел Катю.

— Тихо! — сказал я и выскочил в сени. Распахнул дверь.

Катя стояла, потупившись и разглядывая собственные босоножки. В руках у неё была тарелка, накрытая полотенцем.

— Здравствуйте... Андрей, — тихо сказала она. — А я вам блинов принесла. Хотите?

Она протянула мне тарелку.

Ну, что тут было делать?

— Проходите, Катя! — сказал я, пропуская девушку. — Вы как раз к чаю.

И открыл перед ней дверь в кухню.

— Ой, — сказала Катя, — кажется, я не вовремя.

Она густо покраснела и сделала шаг назад.

Вот только сзади стоял я.

— Проходите, не стесняйтесь! — мягко сказал я. — Сейчас я налью чаю.

— Здравствуй, Катюша! — обрадовался Воронцов. — Надо же! Прямо вечер встречи с выпускниками сегодня!

— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич! — прошептала Катя и опустилась на табуретку.

Мы засиделись до темноты. Алексей Дмитриевич вспоминал смешные случаи из школьной жизни. Павел рассказывал анекдоты о милицейских буднях. Даже Катя, преодолев смущение, поделилась весёлыми историями из медицинской практики.

Я дважды ставил чайник на плиту. Блины у Кати вышли румяные и поджаристые, и мы их мгновенно слопали.

В общем, дружными усилиями внезапные посиделки удались. Под конец вечера я даже сумел вручить Алексею Дмитриевичу пакет мяса, как заслуженному работнику просвещения Черёмуховки.

— А пойдёмте все вместе ко мне! — загорелся Алексей Дмитриевич. — Я вам покажу в телескоп Сатурн! Вы когда-нибудь видели Сатурн, молодые люди? Ну, то-то же! А ещё у меня есть чудесная ягодная наливка. Думаю, по рюмочке в честь субботнего вечера нам не повредит!

Весело гомоня, мы вывалились на улицу. Ружьё я, на всякий случай, убрал в шкаф, а дверь дома запер на ключ. Мало ли ещё талантов в Черёмуховке, кроме школьного учителя!

Павел залихватски сдвинул фуражку на затылок. Алексей Дмитриевич держал подмышкой книгу Александра Беляева, а в другой руке — пакет с мясом.

Мы, не спеша, перешли по мосту реку. Постояли, опираясь о перила и вглядываясь в тёмную журчащую воду.

Ночной ветер раскачивал ветки склонившихся к воде черёмух и шуршал в зарослях прибрежного тростника.

Я заметил, что Катя зябко передёрнула плечами. Снял с себя пиджак и накинул на неё.

— Спасибо, Андрей! — еле слышно сказала Катя.

— А вы знаете, что выше по течению наша Песенка течёт в самом настоящем каньоне? — спросил Алексей Дмитриевич. — Да-да! Поток воды промыл отложения красного песчаника девонского периода. Вы замечали, что вода в реке имеет едва заметный красноватый оттенок?