— Спасибо, Алексей Дмитриевич, — сказал я.

И тут в окно снова постучали.

Я выглянул и в сгущающихся сумерках увидел Павла. Махнул ему рукой, чтобы участковый проходил в дом.

— Привет, Андрюха! — закричал он из сеней. — Чёрт!

Снова послышался грохот ведра.

— Ой, я, кажется, забыл поставить ведро на место, — сконфузился Воронцов.

Павел ввалился в кухню, пытаясь отцепить ведро от ноги.

— Что там у тебя понабросано в сенях? Чёрт ногу сломит!

Тут он увидел Воронцова.

— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич! Прошу прощения!

— Здравствуйте, Павел! — улыбнулся Воронцов. — Как ваша служба? Всех преступников переловили?

— Ловим, Алексей Дмитриевич.

— Павел тоже учился у меня, — сказал мне Воронцов. — И всегда был очень целеустремлённым человеком. Решил поступить в школу милиции — и поступил. Теперь охраняет наш покой, так сказать.

— Да ладно вам, Алексей Дмитриевич! Андрей, можно тебя на минутку?

Павел утащил меня в комнату и закрыл дверь.

— Что у тебя с Катей? — прямо спросил он.

— Ты её проводил? — ответил я вопросом на вопрос.

— Проводил-проводил, — ответил он. — До самого дома. Она почти сразу ушла, как только увидела, что тебя нет. Так что у вас с ней?

Я пожал плечами.

— Ничего, я же тебе уже говорил. А ты почему спрашиваешь?

— Да потому, что Катя всю дорогу только о тебе и расспрашивала, — засмеялся Павел. — Похоже, влип ты, Андрюха!

Чёрт, только этого мне не хватало! Я ещё со своей жизнью не разобрался, а тут...

А в груди, помимо воли поднималось приятное щекочущее чувство. Я вспомнил Катины глаза, улыбку...

— И что теперь делать? — спросил я.

— Жениться! — расхохотался Павел. — Или Катя тебе не нравится?

— Да почему не нравится-то? Но не так же сразу.

— А у нас в деревне, брат, всё так, сразу. Прошёлся с девушкой по улице — жених!

— Так мы и не ходили, — сказал я.

И понял, что участковый опять смеётся.

— Всё, Паша, хватит! Пойдём чай пить.

Мы вышли в кухню, и я остолбенел.

Алексей Дмитриевич, стоя у входной двери, целился в нас из ружья.

— Опустите! — сказал я, неожиданно охрипшим голосом.

Алексей Дмитриевич опустил ружьё и растерянно улыбнулся.

— Простите! Я думал — вы надолго. И не сдержал любопытство. Никогда не держал в руках охотничье ружьё.

— Как же вы его собрать умудрились? — спросил я.

Взял ружьё, переломил. Слава богу, патронов в патронниках не было!

— Так я же фронтовик, — смутился Воронцов. — А тут ничего сложного.

— Вас на фронте не учили, что в людей целиться нельзя?

— Почему в людей? Я в дверь, — окончательно скис Алексей Дмитриевич. — Оно же не заряжено.

Я поставил ружьё в угол.

— Мда. Паша, ты чаю хочешь? Или поужинаешь?