— Для этого не ты, а я на свою должность поставлен, — сказал Фёдор Игнатьевич. — И дело не в вас, а в Кате. Ты, Паша, и не такие разговоры переживёшь. Андрей Иваныч человек временный, скоро уедет. А Кате как тут жить? И я деревню без фельдшера не оставлю.

Он забарабанил пальцами по брезентовому верху своего «Газика».

— Вот что! Сегодня в шесть часов соберём общее собрание. Кого увидите — всем говорите, чтобы приходили к клубу. Поговорю с людьми.

— Не надо, Фёдор Игнатьевич!

Катя выбежала на крыльцо с горящими от смущения щеками. Спрятала лицо в ладони и повторила:

— Не надо! Пожалуйста!

— Не переживай, Катюша! Или ты мне не веришь? Всё будет хорошо. На собрании чтоб была непременно! А пока — иди, лечи больного! Что там у него?

Фёдор Игнатьевич поднялся по ступенькам, обнял Катю за плечи и увёл в медпункт.

— Вывих, Фёдор Игнатьевич! — услышал я голос Кати. — И связки надорваны. Но без рентгена точнее сказать нельзя...

Мы с Павлом только переглянулись.

Председатель вышел из медпункта, окинул нас взглядом.

— И вы, орлы, чтобы были обязательно.

* * *

Без пятнадцати шесть здание клуба окружило море людей. Может быть, это преувеличение. Но когда в одном месте собирается больше тысячи человек — это, действительно, напоминает волнующееся и грозное море.

Все хотели непременно попасть внутрь. Люди напирали и толкались. Бухгалтер, которого Фёдор Игнатьевич поставил на входе, еле сдерживал натиск.

— Все не поместятся! Имейте совесть! Проходят те, кого вызвал Фёдор Игнатьевич!

Я совершенно не ожидал, что событие в медпункте вызовет такой отклик. Да, это не двадцать первый век с лавиной шокирующих новостей. Здесь люди ещё не научились замыкаться в себе, спасаясь от невыносимого давления информации.

Катя снова стояла в стороне. По ней было видно, что она не знает — то ли попытаться пройти через толпу, то ли уйти незамеченной от греха подальше.

Пока я стоял, раздумывая, как лучше поступить, к Кате подошёл Павел. Взял её за руку и решительно направился к дверям клуба.

Мне стало стыдно. Действительно, какого чёрта я тут мнусь? Как будто это мы сделали что-то плохое!

Я присоединился к Павлу с Катей, и втроём мы протиснулись в клуб.

В зале было не продохнуть. Маленькое помещение буквально трещало по швам. Люди сидели, стояли в проходах, заглядывали в окна и двери.

Фёдор Игнатьевич неторопливо поднялся на маленькую сцену.

Народ зашумел.

Председатель поднял руку, дождался относительной тишины.

— Я кричать не стану, — сказал он. — Кто не услышит — пеняйте на себя.

— Тише!

— Тише! — зашикали в зале.

— Все вы знаете, что случилось, — продолжил Фёдор Игнатьевич. — Колька Свистов с Мишкой Ерофеевым ночью залезли в медпункт и были за это арестованы.