Изящные пальцы.

И то же ощущение тьмы, но Ведагор заставляет себя поцеловать эту руку. И говорит что-то донельзя любезное.

— Красивое имя… необычное, как вы, — Ведагор позволяет себе убрать руку. И Офелия смеется, поясняя:

— Дед придумал… ему очень хотелось, чтобы хотя бы внуки стали настоящими аристократами. Вот и выдумал…

На шее Офелии сияют рубины. И немалой стоимости.

Браслет тоже неплох, как и шпильки, украшенные рубиновыми звездочками. Впрочем, в ней нет той избыточности, что царит вокруг. И пожалуй, её дед мог бы порадоваться.

У внучки получилось выглядеть аристократично.

— С моим супругом вы, кажется, знакомы, — бархатным голосом произнесла Офелия, подавая руки Севрюгину, который в этой столовой выглядел лишним элементом. — Он снова опоздал…

И легкая тень недовольства.

Но Егор Васильевич ощутимо вздрогнул.

— Не сердись, дорогая, — произнес Свириденко. — Он был занят…

— Да, да… я спешил, но… дела, дорогая… дела… вы как тут?

— Неплохо, — заверил Ведагор, делая вид, что не замечает внимательного и какого-то жадного взгляда Офелии. Все-таки поторопился он с аристократизмом.

Явно.

— И замечательно. Думаю, у нас понравится… а потом…

— Потом, — жестко осадил Свириденко. — Обед не терпит суеты… я осознал это, каюсь, не сразу…

А вот кормили неплохо, хотя Ведагор несколько отвык от этих представлений с вереницами лакеев, серебряными блюдами, тушками поросят и горами из жареных перепелов.

И квартетом музыкантов, что, скрывшись за ширмой, играл классическую музыку.

— Я так рада, что отец наконец решил открыть двери дома, пригласить гостей… — говорила большей частью Офелия, играя роль хозяйки дома. Супруг ей отвечал редко и односложно, привычно со всем соглашась. Иногда и Свириденко вступал в беседу.

И все это действо тянулось.

Тянулось…

Ведагор даже терпение начал терять. И выдохнул с облегчением, когда Свириденко отложил столовые приборы.

— Кофе? Сигары?

— Не курю.

— Тогда кофе. Дорогая…

— Конечно, папа, я проверю все… вечера — это такие хлопоты… особенно, когда гостей много. Нет, большей частью все приедут уже позже, но есть особые гости. И надо проверить, чтобы все было готово к их появлению…

— Скрипачка? — уточнил Ведагор, поднимаясь.

— Кто? Ах да… скрипачка… и еще удивительный, поразительный просто человек… энергопрактик, хиромант и кармический терапевт… духовный гуру!

— Не думаю, что это так уж интересно… — обрезал дочь Свириденко. — Офелия порой увлекается разным… и как по мне, вся эта энергопрактика еще то шарлатанство, но чего не сделаешь ради любимой дочери. Единственной дочери… Егорушка, будь добр, помоги Фелечке…