— Скорее папеньку, — сдержанно ответил Ведагор.

— В столице наверняка все иначе… а тут что… провинциальная помпезность. Я говорила папеньке, что вся эта позолота давно вышла из моды, он же уперся. Память об отце, наследие… — Офелия скорчила гримаску… и кивнула кому-то. — Идемте, это Василий Олегович, он из налоговой. Очень милый человек, хотя изо рта у него пахнет дурно. Но если не поприветствовать, то обидится.

Она потянула Ведагора за собой, заставив пожалеть, что он явился вовремя.

Можно было бы опоздать на четверть часа или даже на полчаса, сославшись на неотложные родовые дела. И тогда, глядишь, Офелия нашла бы другую жертву.

Или нет?

— А это Ведагор Волотов, если вы не знакомы… вы ведь не знакомы? — Офелия лучилась радостью, пока пухлый мужчина прикладывался к ручке. — У них с папенькой дела, но какие…

Никакие.

И не будет.

Потому что Ведагор не настолько из ума выжил, чтобы начинать совместное дело неясного свойства с партнером свойств ясно сомнительных.

— … я все-таки девушка… что мне говорят… ах, папенька вон там… простите, мне нужно засвидетельствовать почтение…

Ведагор, пользуясь случаем, отцепил хищную лапку Офелии.

— Прошу прощения, мне нужно вас покинуть…

— Конечно. Понимаю… эти мужчины… дела, дела и только дела…

Ему милостиво кивнули, позволяя удалиться. Правда, не оставили без присмотра, потому что рядом появился Севрюгин.

— Здесь сегодня людно, — произнес он. — Выпить не хотите?

— Нет.

— А я не откажусь… понимаю, что выглядит странно… меня Фелечка просила заверить, что я не против развода…

— А вы не против?

Судя по внешнему виду, Севрюгин выпить успел и не один раз. Он чуть покраснел, взгляд стал характерно-туманен, да и речь слегка изменилась.

— Нет, конечно. Я желаю Фелечке счастья. К сожалению, характеры у нас разные… я слишком слаб для такой женщины. Ей нужна твердая рука. И жизнь она любит яркую. А я вот домосед… хозяйство там… фермы, коровы. Помилуйте, где Фелечка, и где фермы? Но женой она будет отличной…

Для кого-то — несомненно.

— Понимаю. А где…

Тот, кто балаган этот затеял.

— Отошёл. Скоро выступление… вы любите скрипку?

— Не особо.

— Мне тоже больше скрипачки по вкусу, — Севрюгин пьяненько хохотнул над собственной шуткой. — Но что поделаешь. Кругом культура… вы скажите, чего вам надобно. Может, коньячку? Или там… не знаю, водочки?

— Воздержусь.

— А я вот… — он приподнял полу пиджака, продемонстрировав плоскую флягу. И икнул. А потом, воровато оглядевшись, прижал палец к губам и шепотом произнес: — Не связывайтесь. Офелия — редкая…

— Дорогой…

— Редкой красоты и ума женщина, — поспешил исправиться Севрюгин. — Мы о тебе говорили, дорогая… восхищались, можно сказать.