И беспокойство никуда не ушло, но лишь усилилось.

— Может, я все-таки с вами поеду? — в десятый раз спросил Стас Сабуров, перепроверяя упряжь.

Благо, хоть кто-то сумел с нею разобраться, потому что Бер восстановить-восстановил, но потом сказал, что все его знания ограничиваются глухой теорией. А переводить её в практику вот так сходу — дело опасное…

Стас и предложил помощь.

— Не, — Сашка забрался на козлы, — он тебя не послушает…

Конь оглянулся и клацнул зубами.

— Красавец, — Стас протянул коню половинку яблока. — Всегда мечтал лошадей разводить. Думал, прикуплю себе землицы… чтоб не лес, а луга. И заведу лошадок табун или два…

Он мечтательно вздохнул.

— И тебя бы в гости приглашал… знаешь, какие жеребята народились бы?

Конь заржал и ногой топнул.

— А что мешает?

— Так… — Стас махнул рукой. — Где той земли взять.?Ну и хозяйки нет. А без хозяйки мне нельзя. Душа без привязанности костенеет. Тоска душить начинает, в зверя оборачивать. Там и вовсе легко навек человечье обличье утратить. Вот и живу с родными. Так-то полегче… ты это…

Он обратился уже к Беру.

— Спасибо.

— За что?

— Семка вон с утра бегает, уборку затеял, полы драит, девку какую-то ждет. Собирается вона встречать даже… если сладится, то хоть кто-то…

И снова рукой махнул.

— Ну, езжайте, а то ж чай, не машина, быстро не выйдет…

— Аленка тропу откроет, — сказала Маруся тихо и взгляд отвела. Не выходило из головы то, что Таськой сказано. Потому что правильно сказано. На редкость правильно…

Гибнут они.

И Вельяминовы, и не только…

И нельзя молчать. А сказать кому-то — страшно. Открыться. Довериться… столько раз это доверие Вельяминовым боком выходило. Теперь и вовсе получается, что на Марусе род прервется.

И ей решать.

А она не хочет! Страшно. И не решать тоже страшно.

— То и ладно… ну, я там, погуляю просто… и не надо так глядеть. Мне до зверя еще далеконько. Глядишь, Семку оженим, на свадьбу к девице родня подтянется… — он даже зажмурился мечтательно. — А там, чем боги не шутят… ты это, только сильно не гони. Упряжь, может, и глядится новою, но как бы оно…

— Обижаешь, — отозвался Бер, подавая руку Таське. — За качество отвечаю…

Тронулась карета мягко.

И пошла так… хорошо пошла. Маруся глянула в окно, зацепившись взглядом за сгорбленную фигуру Стаса.

— А он это серьезно? — Иван тоже смотрел. — Какой-то совсем…

— Серьезно, — ответила Таська. — Оборотни… это как две души, человеческая и звериная. Хотя не совсем, чтоб звериная, потому что даже в зверином обличье они сохраняют разум, только он как бы… не совсем человеческий. Мораль там. Законы… в природе они иные. И в каком обличье оборотень больше времени проводит, та душа и сильнее. Но и отказываться от второй половины совсем нельзя… слабеют от того. Да и…