— Чесменова я папой звать не буду!

— А… надо? — осторожненько поинтересовался Иван, уже понимая, что не стоит беспокоить дядю своими проблемами. У него явно что-то да случилось.

Раньше он подобного не позволял.

И при чем тут Чесменов?

Кто это вообще такой?

— А, Вань, это ты… — дядя разом успокоился. — Где матушка не знаешь?

— Матушка? А… бабушка… нет. Дозвониться не могу. Она вроде бы на море собиралась… или на воды…

— Вот и я дозвониться не могу, — тон дядюшки был мрачен. — Как ты?

Иван огляделся.

Посмотрел на дворец, что сиял и переливался в отдалении. На Сашку с фингалами. Бера, который что-то Таське втолковывал, явно успокаивая…

— Неплохо… в целом… я хочу о помолвке объявить… точнее по эльфийским обычаям я уже как бы объявил… хотелось бы еще по человеческим. Ну и просто предупредить, если оттуда звонить станут. А то у нас связь не всегда работает.

— Хоть кто-то предупреждает… — буркнул дядюшка. — Ладно… тебе жениться нельзя, помнишь?

— Жениться нельзя, — Иван посмотрел на Сашку, который старательно корчил рожи, явно что-то пытаясь сказать, но то ли корчил плохо, то ли физия порченная мешала пониманию, то ли Ивана природа обделила талантом царедворца, но понять высочайшую волю не выходило. — А помолвку можно… я снимок сброшу. И данные.

— Сильно надо?

— Очень. Дядя… — Иван запнулся. Как-то не привык он так вот, с просьбами. — Надо… чтобы все прошло и побыстрее. По закону. Чтоб ни один суд…

Потому что, чувствовалось, у Свириденко с судами жизни не даст.

— Влип?

— Не я. Но… я не отступлю.

Дядюшка крякнул.

И сказал:

— Приехать?

— Не знаю пока…

Сашка замотал головой и руками замахал.

— Не надо… сами попробуем.

Сашка закивал.

— Что у вас там творится? — вот теперь дядюшка явно заподозрил неладное.

— Да ничего особенного… землю вот пашем… сеем… растим всякое… разное… доброе… почти вечное… — Иван вовремя осознал, что говорить дядюшке про коноплю не стоит. Может понять превратно. — Сейчас вот в гости ездили… к соседям… скрипку слушали. С духовным гуру общались…

Таська кулак потерла.

— Мало я ему…

— Почти прозрели. Можно сказать, в процессе осознания своего места в мире. Так что всё у нас замечательно… ты только про помолвку не забудь. Хорошо? Я сейчас скину снимок…

И трубку положил раньше, чем дядюшка продолжил вопросы.

— Мне тоже скинь, — Сашка щупал переносицу. — Мама у меня очень любит чужую личную жизнь устраивать. Слушай, Бер, а может, и ты опомолвишься? Будет ей двойная радость… а вообще давайте к экипажу… и поедем. По дороге расскажете, что у вас там приключилось.

Ведагор появлению экипажа уже почти и не удивился.