Врёт.

По лицу видно, что не в этом дело.

— Вед?

— Да всё нормально будет, мелкий…

— Сам ты мелкий. Я… я, может, ещё вырасту. Назад…

— Вперёд, — Ведагор упрямо качнул головой. — Не заставляй девушку ждать. Кстати, если упустишь, я тебе самолично уши оборву.

И снова стал собой прежним.

А потом лес, казавшийся бесконечным, расступился.

И курган…

Что сказать. На курганах Бер бывал. После третьего курса прицепили к историкам-археологам, практику проходить, и всею толпой на раскопки отправили.

Весело было…

И курганы имелись. Правда, те в степи стояли, возвышаясь над нею молчаливыми памятниками прошлому. Тогда-то даже возникло чувство, что нельзя их расковыривать.

Неправильно это.

Впрочем, курганы и не тронули. Что-то там не заладилось, и Особый отдел разрешения не дал, потому и копали рядом, искали стойбища и легендарный город. Нашли кучу черепков, кости и всякое-разное.

Но этот курган, он…

Он был родным братом тех, что остались в степи. Не так, чтобы огромен. В три человеческих роста, вряд ли сильно больше. Травою порос, но только ею. Лес окружал его, не смея переступить через единожды установленную границу. Лес, в отличие от людей, помнил.

— Это… — Ведагор сделал вдох и губы его растянулись в улыбке. А потом он сбросил пиджак. И ботинки снял.

Носки, впрочем, тоже.

И Беру подумалось, что в этом имеется свой смысл, что сила, которая скрывалась внутри кургана, она родная, своя. И к ней тянет прикоснуться.

— Мама… — Ведагор опустился на колени, оперся на руки и закрыл глаза. — Мама рассказывала, что род наш пошёл от Святогора-Волота. От того, кто был сыном смертной женщины и подгорного духа, воплотившегося из любви к ней. И что пока носила она дитя, он поднимал из глубин огонь земной, согревая им кровь…

Сказка.

Бер её тоже слышал. Да и кто из Волотовых не слышал-то?

— А после смешивал кровь свою с молоком, которым поил дитя. И рос Святогор не по дням, а по часам. И к трём годам стал так могуч, что одной рукой поднимал матушку свою, а к пяти — избу. К десяти — и терем, в котором жил, со всеми людьми и скотиной.

— Скотине это вряд ли нравилось, — проворчал Бер.

И коснулся…

Земли?

Травы?

Легенды? И ведь тут она… некоторые вещи не обмануть, не подделать. Сила гремела. Звенела… звала?

Шаг.

И ещё.

Трава мягкая, что шёлк, и Бер, захватив её горстью, протягивает сквозь пальцы. На них остаётся пыль и та же, исходящая из земли, сила.

— Как вышло, — он задаёт вопрос, на которого нет ответа. — Как вышло, что Волотовы… забыли? Потеряли?

На вздох Ведагора отзываются сосны. Они качаются и гудят, что огромные струны.