— Война…

— Хороша, когда ты видишь, с кем воевать. А если он исчезнет? Завтра-послезавтра? Сгинет, как не было… не знаю, за границу уберется. Да и в России хватает укромных уголков… отстроит всё наново в какой-нибудь глуши, сменив имя-фамилию.

— Не сгинет. Ему купель нужна…

— И это тоже как-то связано. Всё как-то связано. Так что, Бер, ты сейчас подберешь сопли, вспомнишь, что ты всё-таки Волотов…

— Можно подумать, я когда-то забывал, — это было обидно. И Вед ощутил, а потому протянул руку и взъерошил волосы, как когда-то в детстве.

— Не забывал. Извини… просто… постарайся пока не делать глупостей. Свириденко делает типичную ошибку.

— Это какую?

— Оценивает людей по себе. Он сам мёртв… практически… то есть физически его жизнь продолжается, но этим смерть не обманешь. И он чувствует её. Боится. И думает, что все вокруг тоже её боятся. И из страха перед смертью сделают всё, что угодно.

Недалеко от истины. Но…

— Тем паче, когда боятся не за себя. Думаю, он намекнёт, что моя болезнь может оказаться очень заразной.

— Инга⁈

— Я ещё до поездки отправил Ингу к матушке. Собирался потом присоединиться. Летом на Урале красиво. Воздух чистый опять же… а у неё отпуск. И я вот думал.

— Когда ты им скажешь?

— К чему их нервировать раньше времени? Так… отдам кое-какие распоряжения. Логичные с любой точки зрения. А сам, как уже говорил, вернусь… попрошу… продемонстрировать мне производство, в которое Волотовы должны вложиться. Он и сам спешит, иначе не работал бы так грубо. Что-то такое происходит, не вписавшееся в его планы. Так-то сыграл бы тоньше. Мягче. А это, считай, напролом. И мы ему нужны. Очень. Поэтому он попробует договориться. И я попробую.

— Ты хочешь найти место…

— Где делают эту дрянь, — в руке Ведагора флакон казался крохотным.

— Дашь?

Бер протянул руку. Ведагор нахмурился. Идея ему не понравилась.

— Я… хочу кое-кому показать… возможно, Алёнка скажет… это… ты в берегинь веришь?

— Даже так?

Значит, верит.

И сомнения уходят. Ведагор кивает и отдаёт флакон.

— Только сам пить не вздумай!

— Я ж не совсем дурак…

— Ты мелкий.

— А ты крупный, но всё равно вляпался! — сила-таки рванула, туда, к кургану, заставив землю вздрогнуть. И та загудела, застонала.

— Вляпался… это верно… я ж к тебе ехал. Тушёнку передать, пообщаться… глянуть, всё ли в порядке. Хотя да, слабое оправдание. Всё же расслабились мы, уверились, что сильны и этого достаточно… а ты неплохо так прибавил.

— До тебя всё равно далеко.

— Ну… какие твои годы. И не вздумай лезть!

— Куда?

— К Свириденко… знаешь… своей смерти я не боюсь, но он ведь может поставить и перед другим выбором. А я не хочу… ни для себя, ни для Волотовых.