— «Суслячьи яйца Чингисхановские — деликатес для избранных»… и цену побольше.

— Цена там и так будет…

— Почему яйца? — Поржавский хотел было сказать, что суслики не несутся, но воздержался. И как показал итог, правильно.

— Бычьи яйца — деликатес, как и бараньи. Продукт высокой добавочной стоимости. А у сусликов будет еще деликатесней. Зверек небольшой, яйца мелкие… может получиться дороже черной икры. Правда, зоозащитники возмутятся…

И суслики.

Суслики точно возмутятся. Поржавский даже понимал их где-то в глубине души. В конце концов, одно дело на тушенку, и совсем другое — яйца резать.

Даже для Чингисхана.

— Правда, есть один нюанс… — произнес Иннокентий, слегка смутившись.

Надо же, только один…

— Какой же? — Пахом поерзал, стараясь не пялится на экран, где суровый сусл глядел в закат, явно предчувствуя тяжелые времена, которые того и гляди настанут для всего суслячьего народа.

— Предварительная оценка… очень предварительная… — поспешил добавить Иннокентий, отгораживаясь от мрачных взглядов папочкой, — показывает, что нынешнего количества сусликов надолго не хватит. Можно будет построить завод, конечно, но в дикой природе сусликов не так и много. И отлов их нерентабелен.

— Суслячьи фермы, — Поржавский произнес это с мрачной обреченностью. — Нам нужны будут суслячьи фермы…

— Именно, — обрадовался Иннокентий. — И можно будет делать репортажи… и интервью с потомственными сусловодами. Даже подключить малый бизнес… хотя все равно. Расчеты показывают, что для полной загрузки линий понадобится слишком много сусликов… и я предложил бы чистую суслятину выпускать отдельной ограниченной серией. А в массы давать в смешанном виде.

Он выдохнул и сменил кадр.

— В тех же регионах хорошо развито коневодство. И продукты из конины пользуются спросом. Поэтому и тушенку можно делать смешанную, конина с суслятиной, скажем, в пятидесятипроцентном соотношении. Один суслик, один конь. Должно получиться выгодно…

— Простите, — Пахом приподнялся, явно оживившись. — А вы уверены, что это будет пятидесятипроцентное соотношение.

— Конечно, — Иннокентий даже папочку опустил. — Складываем и делим пополам. Среднее арифметические…

И позволил себе тень снисходительности во взгляде, отчего Пахом даже несколько растерялся.

— Не думайте. Я с математикой дружу. У меня даже по всероспису пятерка была.

— Чему-чему?

— Всероссийской письменной работе, — пояснил Иннокентий. — По математике. Так что…

— Спасибо, — Поржавский осознал, что не желает вникать еще и в эти подробности. — Работу вы проделали отличную…

И руку даже пареньку пожал.