— Скажи еще, что беззащитный.

Залесский скромно потупился и ковырнул ботиночком мох. Беззащитный, стало быть… ну да, если б Леший его послужной список не видел, то, глядишь, и поверил бы. Вид-то у него не больно впечатляющий.

Совсем даже не впечатляющий вид.

— Ну так-то да… но они ж здоровые… а я вот нет.

— Это потому что диверсант должен быть мелким, вертким и живучим! — провозгласил Ворон. — Но да, у Черномора бойцы видные…

Залесский засопел и помрачнел паче прежнего.

— И они-то, — продолжил Ворон, — кого-то за яйца тянуть не станут.

Сопение стало громче и возмущенней.

— А оно тебе надо? — вздохнул Леший, заодно и сам раздумывая над вопросом неожиданно глобальным. — Сперва пирожки, потом конфеты. А потом оглянуться не успеешь, как в твоем доме какая-то баба заведется…

— Так ведь, — тяжко вздохнул Залесский. — Тогда хоть кто-то в этом доме будет… а то от меня и тараканы сбежали от тоски и бескормицы. Домой хоть не возвращайся… а тут, представь, приезжаю, а там пирожки.

— С борщом, — подсказал Ворон. — Что? Моя всегда борщ готовит.

Нет, это дурдом какой-то, иначе не скажешь.

Точно, воздух здешний на мозги влияет.

Или вода.

Или поле конопляное. Леший даже поглядел в сторону этого поля, и конопля, почувствовав внимание, приветливо закачалась.

— Пирожки с борщом… — протянул Залесский мечтательно.

— Или с мужиком в постели, — соглашаться Лешему не хотелось.

Из принципа.

— Вот… шеф… иногда ты как ляпнешь, — Ворон поглядел с укоризной. — А ты его не слушай. Это просто он у нас невезучий. И то потому что характер поганый.

— Да нормальный у меня характер!

— Вот-вот… поэтому бабы и бегут. А ты, если нормальная…

— Нормальная, — Залесский сказал это твердо. — И они… не изменяют, короче. Не могут. И не хотят. Если слово дадено… да и душа… когда одна на двоих, как изменять?

Ну да. Красиво звучит.

В теории.

Только на практике все эти теории полной жопой оборачиваются. Хотя, конечно… водяницы — не люди, да и… подумалось, что Весняна не стала бы изменять.

Наверное.

Или…

Или если бы могла, давно бы бросила мужа-неудачника? Муторно все это.

— И хорошая она… славная. Леля зовут…

— Уже и познакомиться успели.

— Ну так… случайно.

Врет и не краснеет. Вот, что значит, богатый жизненный опыт.

— Так… как? — прервал задумчивость Залесский.

— Сам или с братом?

А с другой стороны чего хорошего-то? Привязанность эта, как поводок собачий… собака-то хозяина не выбирает, любит такого, какой есть. И выходит, что если уж приняла и любит…

— Ну…

…или все еще сложнее?

От этой сложности у Лешего начала голова трещать. А еще от конопляного поля запахло свежей сдобой, и запах этот странным образом унял раздражение.