Он все же выпутался из одеяла и упал на пол. Появилось желание так на полу и остаться. Руки раскинуть и лежать, можно даже постонать немного. Авось кто придет на стоны, жалостливый.

Но Бер заставил себя подняться.

Натянул штаны, изрядно мятые и уже давно не чистые, но какие уж есть… надо будет все же съездить, приобрести какой одежды, а то страх смотреть.

…император потребовал, чтобы Аленка приняла работу и вызвался самолично проводить её к полю. А Иван заявил, что он тут главный агроном и должен проверить самочувствие вверенной ему конопли. И Маруся, раз хозяйка, тоже должна процесс контролировать.

Они и ушли.

А вот Беру уходить не хотелось. Душа желала свершений, и главное, вдохновение, чтоб его… вдохновение…

В зеркале отразилась мятая физиономия с торчащими волосами. Причем торчали они с одной стороны, тогда как с другой прилипли к голове.

Красавец.

Краше некуда.

— Доброго утра, — сказал Бер, выбираясь из комнаты. Как он в ней оказался, он не помнил. И судя по тому, что видит, комната эта находилась в усадьбе.

Стало быть, в усадьбе он и ночевал.

Ванька сидел на кухне и поедал булочки. Причем с аппетитом так. Брал с корзины, разрезал пополам, щедро мазал маслом, клал на одну половину масло варенье и потом, прикрывши второй половиной, кусал.

— Доброго, — произнес он с набитым ртом. — Ты как?

— Пока не понял, — Бер потянул шеей. Шея ныла. Тело тоже ныло. Мизинец болел сильнее прежнего. Вот… все понятно, но мизинец когда пострадал?

— Садись, — Таська указала на стул. — Герой-реставратор…

Прозвучало насмешливо, но не обидно. Тем паче перед Бером тотчас поставили огромную кружку.

— Пей молочко. Оно хорошо помогает…

— Чем… меня напоили? — Бер сделал глоток, чувствуя, как проваливается внутрь молоко. И от этого молока по измученному телу расползается прохлада. — Меня так… в жизни… не штырило.

— Это я заметил, — сказал Иван.

— Зелье…

— Я понял, что не кефир.

— Аленка сказала, что оно должно вызвать прилив сил. И каналы расширяет. И вообще полезно очень.

— Ага, — Бер осушил-таки кружку и почувствовал, что стало легче. И опять захотелось есть. Просто со страшной силой.

— На вот… творожок, — Таська поставила под нос огромную миску с горой творога. — Могу сметаной полить или там вареньем…

Творог Бер тоже не любил.

Раньше.

Но сейчас просто кивнул и подвинул миску поближе. Голод… да он в жизни настолько голодным не был. И ел жадно, почти не ощущая вкуса. И когда Иван заботливо сунул в руку булку, только и сумел кивнуть.

— Потом… после… нарядов… когда они ушли… что было-то?

— Что было? — Таська поставила огромную кружку, но уже с чаем. — Запивай, герой… а было… ты потребовал карету.