На морском дне какой только дряни нет. И кораблей всяко-разных хватает.

— Вот… честно скажу, чуялось недоброе… больно красиво тот кораблик лежал. Обычно как? Через сотню лет все зарастает тиной там, ракушками, а этот почти как новый… игрушка прям-таки. Я и доложился…

— Не прислушались?

Петрович хмыкнул и пошарил по карманам.

— Был бы военный, может, и прислушался б. А так нас придали в усиление… в подчинение. И командовал какой-то хрен от науки. Он и решил, что это как его… а… удивительная историческая находка, представляющая огромную культурную ценность. И надо на этот корабль оттарабанить метки, а заодно установить стазис-артефакты, чтоб поднять все это исторически-культурное барахло наверх…

Петрович свистнул, и массивная дверь приотворилась, выпуская огромный рог.

— Я, конечно, пытался возражать. Говорил, что опасно так, без предварительной разведки лезть. И вовсе мы не сокровища искать отправлены. Да только что я, тупой вояка, в культурах понимаю? Приказ отдан. Увольнением пригрозил, жалобами… ладно я, клал я на эти жалобы хер с припёком, но ребятам бы подгадил. Мы и пошли. По прямому приказу. Там глубина еще приличная. И чем ближе, тем понятнее, что дрянь дело… связь сбоить начала. Потом фон… вода-то размывает, но… корабль испанский оказался. Из колоний шел. И золота на нем хватало… а еще людей, из этих… коренных народов, во… в цепях везли. Ну а золото — не слитками, а из храмов, идолами.

Черноморенко выругался.

К такому без спецснаряжения и близко подходить не след.

— Во-во… я тогда еще подумал, что вот не зря предчувствовал. От не зря… и назад повернуть хотел. Команду дал. Решил, хрен с ним с увольнением, были бы живы, работу найдем. Только… не позволило оно.

— Что?

— А я по сей день не знаю, что… что-то, что было в этом корабле. Иное… не нежить, не нечисть… да разве поймешь. Я ж вояка тупой. Главное, что вход — рубль, выход — пять… видел когда-нибудь, как золотые идолы оживают? Леньке, который снаружи был, я сразу сказал уходить. А мы стали пробиваться.

Следом за рогом из-за двери показалась голова. И второй рог.

Ох ты ж… это же ж…

— Мы ж не слабаки… и сработавшиеся… только куда там. Тимура золотая дрянь просто раздавила. Обняла и все. Мы с Алешкой и Васькой щита подняли, на троих… корабль ломать стали, а у него борта, не поверишь, из чистого золота. А на капитанском мостике мертвяк стоит. В кирасе золотой. В шлеме таком… испанском… это я потом уже увидел. А в кирасе — камень синий.

Звучало жутко.

— И лыбится так… а еще давит. Не силой, а мозги, прям в мясо. Алешка кровью захлебнулся. Я Ваське и сказал, чтоб готовился. Собрал силу, сколько было, и по этой твари… ну а его на прорыв. На подъем. Знал, что Ленька рядом будет, не из тех он, что своих бросят… в общем, и сошлись. Сила на силу, голая, как она было… помню, что море вскипело, там, снизу… ну а потом все. Думал, что конец. В себя уже пришел в госпитале.